Генерал павел голубец


Последние минуты. Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года

Последние минуты

«Общее руководство» обороной Останкино было возложено на заместителя командующего внутренними войсками генерал-майора П. В. Голубца[1956]. Сам П. В. Голубец утверждает, что прибыл в Останкино в 18.10[1957]. По другим даннным, он появился здесь в 18 часов 30 минут вместе с командиром Софринской бригады полковником В. А. Васильевым[1958].

«Минут через десять» после того, как В. И. Анпилов прекратил свою агитацию и вышел на улицу, то есть около 18.40, «оцепление вокруг телецентра сняли» и «солдат увели»[1959]. Если лидер «Трудовой России» не ошибается, получается, что В. И. Брагин «тянул со временем» до приезда П. В. Голубца.

По времени с его приездом совпадает еще один очень важный факт. Когда сторонники парламента прибыли в Останкино, они расположились у корпуса телецентра – АСК-1[1960]. Туда же по приезде направился и П. В. Голубец[1961].

Однако, как установила комисия Т. А. Астраханкиной, буквально через несколько минут он «поручил Васильеву В. А. возглавить оборону АСК-1, а сам с 35 военнослужащими “Витязя”, в том числе – с командиром отряда подполковником Лысюком С. И., перешел по подземному переходу в здание АСК-3, где военнослужащие заняли огневые позиции напротив входа в здание»[1962].

«…когда в телецентр прибыл генерал Павел Голубец, мой заместитель, – пишет А. С. Куликов, – стало ясно, что объектом штурма скорее всего станет другой студийный комплекс (АСК-3), откуда ведется прямое телевещание. Поэтому Павел с частью спецназовцев перешел по подземному переходу именно в эфирный корпус и подготовил круговую оборону»[1963].

Каким образом до этого мог додуматься П. В. Голубец, можно только предполагать, так как сторонники парламента не имели ни малейшего представления о том, откуда ведется телетрансляция. Поэтому им пришлось «помочь».

«Макашову, – пишет Л. Г. Прошкин, – сообщили, что вопрос о предоставлении эфира решен, но это будет сделано из другого здания, и предложили перейти туда. Поверив обещаниям, Макашов вместе с охраной и подчиненной ему группой «Север» перешел через дорогу к зданию АСК-3[1964].

В материалах Комисии Т. А. Астраханкиной этот эпизод получил несколько иное отражение. Когда А. М. Макашов со своей охраной вернулся «к 17-му поъезду здания АСК-1», «к ним подошли двое незнакомых мужчин». Один из подошедших, «представившись сотрудником телестудии, объяснил, что АСК-1 – административное здание, а в прямой эфир выходят из здания напротив – АСК-3, где находятся все передающие устройства». При этом он специально подчеркнул, что там «практически нет охраны»[1965].

Примерно так же описывает эту сцену М. М. Мусин. По его словам, к А. М. Макашову неожиданно «подошел с приятелем бывший сотрудник Останкино, и сказал, что здание телецентра не имеет для нас никакого значения, поскольку в нем только администрация, да три-четыре десятка студий. Реально все передачи идут из здания техцентра АСК-3 – напротив нас через улицу. Сообщил, что аппаратные техцентра охраняют всего несколько милиционеров, что они готовы перейти на сторону парламента и согласны хоть сейчас сдаться его официальным представителям»[1966].

«Макашов, – пишет М. М. Мусин, – приказал всем оставаться у телецентра и направился вместе с нашей группой… к техцентру»[1967]. Точное время, когда это произошло, установить пока не удалось, но, по всей видимости, эпицентр событий переместился к техноцентру АСК-3 не ранее 18.45.

Таким образом, кто-то сознательно направил сторонников парламента на техноцентр АСК-3 и пытался подтолкнуть их к активным наступательным действиям.

Когда А. М. Макашов в сопровождении своей охраны и группы «Север» подошел к металлическому ограждению перед зданием АСК-3, «из центрального входа в здание к ним вышел майор милиции из охраны телецентра»[1968]. Это был «начальник 2 отделения 4 отдела Управления охраны майор милиции Финогенов В. С.»[1969].

По воспоминаниям Н. Н. Крестинина, А. М. Макашов «предложил ему не оказывать сопротивления, открыть двери и дать возможность представителям законной власти выйти в прямой эфир». В. С. Финогенов «замялся и пошел поставить в известность свое руководство. После этого он вышел еще раз, но переговоры не дали результата»[1970]. Примерно также этот эпизод освещается в докладе Комиссии Т. А. Астраханкиной, в котором, правда отмечается, что «больше Финогенов В. С. на переговоры не выходил»[1971].

Между тем находившийся в то время в Останкино Н. А. Абраменков показал на следствии, что, когда они подошли к АСК-3, «оттуда выскочил офицер милиции из охраны телецентра», кажется в звании майора, и «сказал, что в здании придурки, готовые устроить бойню. Больше он ничего сказать не успел, потому что двое военнослужащих “Витязя” скрутили его и уволокли внутрь АСК-3»[1972].

По словам М. М. Мусина, около 19.00 к «ограждению» на улице Королева «перед зданием техноцентра» вышел майор милиции («не молод, невысокого роста и плотного сложения») и заявил А. М. Макашову, что «постоянная штатная милицейская охрана техцентра решила добровольно перейти под юрисдикцию парламента и они готовы сдаться его официальным представителям. Однако совсем недавно в здания телецентра введены чужаки – ОМОН ГУВД, спецназовцы-дзержинцы и неизвестные лица в гражданском и они, скорее всего, будут этому противиться». «В этот момент, – пишет М. М. Мусин, – из техцентра выс какивает низкорослый офицер спецназа в камуфляже и силой затаскивает милиционера в здание»[1973].

Несмотря на то, что А. М. Макашов предложил всем оставаться на прежнем месте, митингующие устремились за ним к АСК-3, убрали преградающее к нему путь металическое ограждение и столпились у входа[1974].

«Обратившись к демонстрантам, – пишет М. М. Мусин, – Макашов в мегафон приказал построиться всем вооруженным. По его правую руку чуть сзади стоит Константинов. Все, кто был с оружием, построились вдоль стены техцентра. Уже стемнело, но нас ярко освещали уличные фонари. При желании всех можно было снять одной очередью, что, к сожалению, вскоре и произошло. Генерал-полковник потребовал отодвинуть на безопасное расстояние от входа в техцентр безоружных демонстрантов и многочисленных журналистов»[1975].

После этого А. Макашов, говорится в «Анафеме», «подошел к закрытым дверям и приказал подойти командиру, схватившему начальника милицейской охраны», однако никто не отреагировал на его приказ[1976].

«…Попытки начать переговоры, – отмечает Н. А. Абраменков, – ни к чему не привели, так как через двойные закрытые стеклянные двери АСК-3 практически ничего не было слышно. Открыть двери для переговоров военнослужащие “Витязя” отказались, сказав, что у них нет ключей»[1977].

К этому времени, пишет Л. Г. Прошкин, среди демонстрантов начали действовать «экстремисты и откровенные прокаторы». «От митингующих отделились группы людей, которые, заблокировав движение, стали останавливать проходящие по улице троллейбусы и высаживать оттуда пассажиров»[1978].

«Не сомневаюсь, – утверждает А. С. Куликов, – что главный расчет Макашова строился на применении массы безоружных людей, прикрываясь которыми в здание телецентра должны были ворваться боевики-чистильщики… Казалось, власть дрогнула: гуляющая молодежь, опьяненная первыми победами в районе «Белого дома», ревела от восторга и лупила отнятыми дубинками по отнятым щитам»[1979].

По воспоминаниям очевидцев, через некоторое время после безуспешной попытки А. М. Макашова вступить в переговоры с бойцами «Витязя», к входу в АСК-3 двинулся грузовик, по одним сведениям, «типа «Урал»[1980], по другим – ЗИЛ-131[1981] и попытался «выдавить входные двери АСК-3». Но «выдавить удалось только наружные двери – дальше кабина грузовика не проходила»[1982], «высокий тент и кабина не дали возможность въехать под козырек главного входа»[1983].

«Грузовик, – пишет М. М. Мусин, – выдавил только наружные двери в техцентр. Предполагалось распахнуть и отстоящие от них на метр внутренние двери, пожертвовав крышей кабины грузовика, которая… начала застревать под нависающей полусферой козырька подъезда». Но сделать этого не удалось. «В результате внутренние двери техцентра остались закрытыми, из них только вылетели стекла. Эти двери образовали полутораметровый алюминиевый барьер, представлявший серьезное препятствие в случае штурма техцентра»[1984].

Тогда подогнали другой грузовик «типа “Газ”»[1985]. Н. А. Абраменков уточняет: ГАЗ-66[1986]. «Я, – вспоминает С. К. Григорьев, – видел как второй грузовик начал ломать слева от двери витраж, поперек которого идет лестница наверх. Может об нее грузовик повредился, так как он перестал двигаться»[1987]. О том, что «машиной ГАЗ-66» пробили витринное стекло слева от входа в АСК-3», – вспоминает и Н. А. Абраменков[1988].

Все это происходило «под вспышками фотоаппаратов и в свете многих юпитеров телекамер»[1989].

«Грузовик, – утверждает Н. А. Абраменков – был подведен к дверям АСК-3 неизвестным лицом, по собственной инициативе. Приказа о выдавливании дверей АСК-3 А. М. Макашов не отдавал…»[1990]. К такому же выводу пришла и Комиссия Т. А. Астраханкиной[1991]. По утверждению Л. Прошкина, вход в АСК-3 таранили неизвестные провокаторы[1992]. Между тем в печати того времении сообщалось, что «идея таранить дверь» исходила от В. И. Анпилова[1993].

28 августа 2006 г. в Москве у Мемориала защитникам Дома Советов я совершенно случайно познакомился с человеком, который назвал себя Виктором Михайловичем Бурхайло. Разговорились. И тут выяснилось, что он, кубанский казак, шофер по профессии, днем 3 октября оказался у «Белого дома» в момент прорыва его блокады. Когда потребовались водители, сел за руль ЗИЛа-131 и на нем добрался до Останкино. Здесь, по словам Виктора Михайловича, к нему подошел неизвестный ему человек и со ссылкой на А. М. Макашова предложил проломить машиной вход в телецентр, что он и сделал[1994].

Кто сидел за рулем второй машины, мы до сих пор не знаем. Известно лишь, что это был человек в бронежилете, с каской на голове[1995].

Когда первая машина пошла на таран, офицер «Витязя» А. Н. Никишин «запросил разрешения на открытие огня»[1996]. Однако С. И. Лысюк и П. В. Голубец не позволили это сделать, хотя достаточно было выстрела по колесам или по радиатору, чтобы остановить уже первую машину и с ее помощью заблокировать подъезд к входным дверям в АСК-3[1997].

Это означает, что руководителям обороны Останкино необходимо было, чтобы события развивались по-другому.

После того, как «грузовик проломил дверь», заявил А. М. Макашов в интервью А. Проханову, «я воспользовался этим, вошел в вестибюль технического здания, положил автомат у ног и тут увидел направленное на меня оружие. Мне казалось, там не один десяток стволов был, даже дыхание оттуда я слышал – люди были страшно перепуганы, и я начал говорить, так примерно: “Смотрите, это восстал русский народ, и вы обеспечите нам микрофон, экран, и мы скажем…”. Здесь у кого-то из молодых, а может, и старых, не выдержали нервы и прогремел первый выстрел»[1998].

Иначе вспоминает этот эпизод находившийся рядом с А. Макашовым М. М. Мусин.

«Как только грузовик, – пишет он, – со скрежетом стал застревать под козырьком подъезда, Макашов приказал отвести его назад и запретил кому-либо лезть в распахнутые внешние двери». Затем «он положил автомат и вышел с мегафоном в руках в этот недоделанный пролом прямо под прицелы спецназовцев. Сказал: „Я генерал-полковник Макашов. Я без оружия. Требую командира спуститься ко мне на переговоры!“ На этот раз быстрыми обезьяньими прыжками со второго этажа к Макашову по центральной лестнице сбежал низкорослый дзержинец в камуфляже и с портативной радиостанцией в руке. Он заметно нервничал»[1999].

«Макашов повторил то, что говорил раньше, и добавил, что дает три минуты на размышление. Эмвэдэшник выслушал и ответил, что ему нужно 10 минут, чтобы связаться со своим начальством»[2000].

Тут, по свидетельству М. М. Мусина, «кто-то сзади крикнул, что у нас есть гранатомет». «Макашов тут же использовал эту информацию и сурово предупредил, что если они посмеют сделать по демонстрантам хотя бы один выстрел, их подавят из гранатомета. Спецназовец Лысюка широкими прыжками ускакал обратно наверх»[2001].

В этот момент какой-то мужчина в камуфляжной форме[2002], встал перед грузовиком на колени и «направил ручной гранатомет в разбитое отверстие входа»[2003]. Свидетелем этого был находившийся за рулем грузовика В. М. Бурхайло[2004].

Тем временем (по утверждению М. М. Мусина, было 19.06) кто-то сообщил, что в здание техноцентра можно попасть через «правый от главного входа оконный проем», стекло в котором было выбито вторым грузовиком. «Под командой Макашова, – пишет М. М. Мусин, – мы впятером или вшестером влезли в этот проем… Согнувшись, пролезли… внутрь здания под лестницей и двинулись цепочкой вдоль какой-то высокой стены»[2005].

«Мы, – говорится далее в „Анафеме“, – оказались в холле центрального подъезда. Балкон, охватывающий дугой холл, надежно укрывал „космонавтов“ из спецназа дивизии МВД… безопасным мраморным парапетом. Слева, прямо над головой послышался топот бегущего по балкону в нашу сторону человека. Неожиданно в темноте по нашим головам несколько раз мазнул красный лазерный луч, тонкий и прямой, как шпага. Судорожно пометавшись по стене, вдоль которой мы стояли, дрожащий луч остановился на щеке Макашова. Метрах в 6–8 перед собой, прямо над головой я увидел торчащую из-за парапета голову шумно дышащего „космонавта“ из спецназа в сфере и в маске. Он изготовился для стрельбы по нам из автомата с лазерным прицелом и с трудом фиксировал красный луч на левой щеке Макашова, его руки заметно дрожали»[2006].

«Ставший прекрасной мишенью Альберт Михайлович чуть не принял роковое для всех нас решение, отдав приказ выдвинуться… в сторону автоматчика»[2007]. Но «витязи», угрожая открыть огонь на поражение, потребовали, чтобы А. М. Макашов и его спутники вышли из пролома на улицу[2008]. «К нашему счастью, – пишет М. М. Мусин, – начальник его охраны… – (морпех), – настоял, чтобы все вылезли обратно»[2009].

Оказавшись на улице, А. М. Макашов предложил «членам группы “Север”» оставаться «у входа в АСК-3», а сам решил в сопровождении Е. А. Штукатурова отойти в сторону, чтобы связаться с А. В. Руцким[2010].

«Как только последний из нас вылез из помещения техцентра на улицу, – пишет М. М. Мусин, – раздался первый выстрел», а затем по собравшимся у техцентра был открыт ураганный огонь[2011].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Александр Островский - 1993. Расстрел Белого дома

"Бейтар" (Брит Йосеф Трумпельдор) - это еврейская молодежная военизированная организация, созданная в 1923 г.[1945] В печати 90-х гг. очень много писалось об участии "бейтаровцев" в событиях 3–4 октября 1993 г. Однако убедительных данных на этот счет мне обнаружить не удалось.По утверждению И. Иванова, "несмотря на требование Макашова выйти на переговоры, Брагин не явился".[1946] В прессе сообщалось, что "когда Макашов потребовал телеэфира, Брагин дал согласие, стремясь выиграть время и исходя из того, что в эфир запись выступления Макашова все равно бы не пошла".[1947] Если исходить из воспоминаний В. И. Анпилова, около 18.30 В. И. Брагин все-таки "появился внизу", прокричал, "что он не уполномочен решать вопрос о предоставлении прямого эфира для выступления Руцкого, и тут же испарился, словно его и не было".[1948]

Последние минуты

"Общее руководство" обороной Останкино было возложено на заместителя командующего внутренними войсками генерал-майора П. В. Голубца.[1949] Сам П. В. Голубец утверждает, что прибыл в Останкино в 18.10.[1950] По другим данным, он появился здесь в 18.30 вместе с командиром Софринской бригады полковником В. А. Васильевым.[1951]"Минут через десять" после того как В. И. Анпилов прекратил свою агитацию и вышел на улицу, то есть около 18.40, "ОЦЕПЛЕНИЕ ВОКРУГ ТЕЛЕЦЕНТРА СНЯЛИ" и "СОЛДАТ УВЕЛИ"[1952] Если лидер "Трудовой России" не ошибается, получается, что В. И. Брагин "тянул со временем" до приезда П. В. Голубца.По времени Сего приездом совпадает еще один очень важный факт. Когда сторонники парламента прибыли в Останкино, они расположились у корпуса телецентра - АСК-1.[1953] Туда же по приезде направился и П. В. Голубец.[1954]Однако, как установила Комиссия Т. А. Астраханкиной, буквально через несколько минут он "поручил Васильеву В. А. возглавить оборону АСК-1, а сам с 35 военнослужащими "Витязя", в том числе - с командиром отряда подполковником Лысюком С.И., перешел по подземному переходу в здание АСК-3, где военнослужащие заняли огневые позиции напротив входа в здание".[1955]"…Когда в телецентр прибыл генерал Павел Голубец, мой заместитель, - пишет А. С. Куликов, - стало ясно, что объектом штурма скорее всего станет другой студийный комплекс (АСК-3), ОТКУДА ВЕДЕТСЯ ПРЯМОЕ ТЕЛЕВЕЩАНИЕ. Поэтому Павел с частью спецназовцев перешел по подземному переходу именно в эфирный корпус и подготовил круговую оборону".[1956]

Каким образом до этого мог додуматься П. В. Голубец, можно только предполагать, так как сторонники парламента не имели ни малейшего представления о том, откуда ведется телетрансляция. Поэтому им пришлось "помочь".

"Макашову, - пишет Л. Г. Прошкин, - сообщили, что вопрос о предоставлении эфира решен, но это будет сделано из другого здания, и предложили перейти туда. Поверив обещаниям, Макашов вместе с охраной и подчиненной ему группой "Север" перешел через дорогу к зданию АСК-3".[1957]В материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной этот эпизод получил несколько иное отражение. Когда А. М. Макашов со своей охраной вернулся "к 17-му подъезду здания АСК-1", "к ним подошли двое незнакомых мужчин" и "спросили, что они здесь делают". Один из подошедших, "представившись сотрудником телестудии, объяснил, что АСК-1 - административное здание, а в прямой эфир выходят из здания напротив - АСК-3, где находятся все передающие устройства". При этом он специально подчеркнул, что там "ПРАКТИЧЕСКИ НЕТ ОХРАНЫ"[1958]Примерно так же описывает эту сцену И. Иванов. По его словам, к А. М. Макашову неожиданно "подошел с приятелем бывший сотрудник Останкино и сказал, что здание телецентра не имеет для нас никакого значения, поскольку в нем только администрация да три-четыре десятка студий. Реально все передачи идут из здания техцентра АСК-3 - напротив нас через улицу. Сообщил, что аппаратные техцентра охраняют всего несколько милиционеров, что они готовы перейти на сторону парламента и согласны хоть сейчас сдаться его официальным представителям".[1959]

"Макашов, - пишет И. Иванов, - приказал всем оставаться у телецентра и направился вместе с нашей группой… к техцентру".

Таким образом, кто-то сознательно направил сторонников парламента на техноцентр АСК-3 и пытался подтолкнуть их к активным наступательным действиям.

Когда А. М. Макашов в сопровождении своей охраны и группы "Север" подошел к металлическому ограждению перед зданием АСК-3, "из центрального входа в здание к ним вышел майор милиции из охраны телецентра".[1960] Это был "начальник 2 отделения 4 отдела Управления охраны майор милиции Финогенов В. С.".[1961]По воспоминаниям Н. Н. Крестинина, А. М. Макашов "предложил ему не оказывать сопротивления, открыть двери и дать возможность представителям законной власти выйти в прямой эфир". В. С. Финогенов "замялся и пошел поставить в известность свое руководство. После этого он вышел еще раз, но переговоры не дали результата".[1962] Примерно так же этот эпизод освещается в докладе Комиссии Т. А. Астраханкиной, в котором, правда, отмечается, что "больше Финогенов В. С. на переговоры не выходил".[1963]Между тем находившийся в то время в Останкино Н. А. Абраменков показал на следствии, что, когда они подошли к АСК-3, "оттуда выскочил офицер милиции из охраны телецентра", кажется в звании майора, и "сказал, что в здании придурки, готовые устроить бойню. Больше он ничего сказать не успел, потому что двое военнослужащих "Витязя" скрутили его и уволокли внутрь АСК-3".[1964]По словам И. Иванова, около 19.00 к "ограждению" на улице Королева "перед зданием техноцентра" вышел майор милиции ("не молод, невысокого роста и плотного сложения") и заявил А. М. Макашову, что "постоянная штатная милицейская охрана техцентра решила добровольно перейти под юрисдикцию парламента и они готовы сдаться его официальным представителям. Однако совсем недавно в здания телецентра введены чужаки - ОМОН ГУВД, спецназовцы-дзержинцы и неизвестные лица в гражданском, и они, скорее всего, будут этому противиться". "В этот момент, - пишет И. Иванов, - из техцентра выскакивает низкорослый офицер спецназа в камуфляже и силой затаскивает милиционера в здание".[1965]Очень странно, что ни у А. М. Макашова, ни у И. Иванова не мелькнуло мысли, что это провокация. Несмотря на то что А. М. Макашов предложил всем оставаться на прежнем месте, митингующие устремились за ним к АСК-3, убрали преграждающее к нему путь металлическое ограждение и столпились у входа.[1966]

profilib.net

«Гюрзу» еще раз представят к званию Героя России - 12 Сентября 2013

Один из самых известных участников первой войны в Чечне, командир «бешеной» роты спецназа 166-й мотострелковой бригады подполковник Алексей Ефентьев, известный по позывному «Гюрза» и фильму «Чистилище», будет представлен к званию Героя России. Представление направит командующему ВДВ Владимиру Шаманову Союз десантников России, сообщил председатель этой организации Павел Поповских.

— Письменное предложение по представлению на присвоение подполковнику запаса Алексею Ефентьеву звания Героя России я Владимиру Анатольевичу Шаманову положу на стол к 14 сентября, когда у нас с ним будет встреча. Ефентьев — настоящий воин и достоин этого звания. В общем-то, благодаря таким солдатам Россия сохранила свои границы, — пояснил Поповских причину представления.

Примечательно, что «Гюрзу» к званию Героя России представляли трижды, но каждый раз представление зависало в различных инстанциях. Как рассказал военный журналист Владислав Шурыгин, первый раз звание Героя Ефентьеву должны были дать в 1996 году за освобождение Координационного центра в Грозном, в котором оказались блокированы несколько журналистов (в том числе Шурыгин) и начальников грозненской милиции.

— Представление написал начальник центра генерал Внутренних войск Павел Голубец. Однако, тогда генерал Александр Лебедь мирился с боевиками, и последовало негласное указание все награждения остановить, — говорит Шурыгин.

Второй раз в 1996 году за сразу несколько эпизодов Ефентьева представили к званию Героя командиры 166-й бригады Сергей Цыганков и сменивший его на этом посту Николай Переслегин, который в 2013 году был начальником штаба Южного военного округа.

Как рассказал Переслегин, представление было подписано в командовании Объединенной группировке войск и сил, но потом затерялось в кабинетах Минобороны.

— Я знаю, что из округа оно ушло, а что с ним дальше было, нам же не докладывали. Из округа представление ушло в Главное управление кадров, а оттуда — в наградной отдел администрации президента, — пояснил Переслегин.

Он подчеркнул, что «двумя руками за» присвоение Ефентьеву звания Героя.

В 1998 году к званию Героя России «Гюрзу» представлял тогдашний командующий 20-й армией, в которую входила 166-я бригада, Владимир Шаманов. Однако, по словам Шурыгина, замрукводителя администрации президента Александр Волошин, курировавший наградной отдел, не поверил, что один человек совершил так много подвигов, и вычеркнул Ефентьева из списков, добавив, что, к тому же, «это дело прошлое».

Шурыгин добавил, что последний раз попытка представить «Гюрзу» к званию Героя предпринималась в 2008 году, но подполковника из списков вычеркнули, мотивируя опять-таки тем, что со времен его подвигов прошло слишком много времени.

С 1999 по 2000 год подполковник Ефентьев служил командиром группы KFOR (англ. Kosovo Force  — Международные силы под руководством НАТО, ответственные за обеспечение стабильности в Косово) в составе Российского воинского контингента, был комендантом аэропорта в Слатине. Вышел в запас в 2000 году. Сегодня Алексей Ефентьев является генеральным директором ООО «Донское» в Воронежской области. Женат, растит троих сыновей и дочь. 1 октября Алексею Ефентьеву исполнится 50 лет.

Режиссер Александр Невзоров, снявший фильм «Чистилище», считает, что звание Героя Ефимцеву тормозили из-за его неуживчивого характера.

— Он очень неудобный, языкастый, самостоятельный, много хамивший генералитету, полковникам, подполковникам — всем. Не было человека, которому Ефентьев бы не надерзил. Причем он это делал достаточно остроумно всегда. Вот эти военнослужащие, которые выросли под тяжестью погон, они же всегда могут мстить одним и тем же образом, — они  тормозят  продвижение по службе, присвоение награды и т.д.

Сам Ефентьев не скрывает, что о звезде Героя мечтает с детства.

— Когда мы все были мальчишками, мы все хотели быть первыми. Мы воспитывались на этой тематике. Отец мой был офицер, постоянно торчал у солдат в клубе, там всё время говорил о Великой Отечественной войне, о героическом, и эта мечта мальчишки сохранилось до сих пор. То, что у меня получалось и за что представляли, — это тоже оттуда. Учась на книгах, фильмах и истории советского народа, мы были более морально подкованы, более уперты. Было бы неплохо, если бы эта мечта сбылась.

При этом «Гюрза» подчеркнул, что это звание намного нужнее его сыновьям и подчиненным.

— Я знаю, что мои бойцы были бы рады. Потому что они гордятся, что служили со мной, а я горжусь, что служил с ними. Я их люблю в три раза больше, чем они меня. Они это тоже заслужили. Как на это посмотрит нынешняя власть, я не знаю, но я очень признателен и Павлу Яковлевичу Поповских, с которым «одной крови» — оба разведка, хоть и разных видов войск, и Владимиру Анатольевичу Шаманову — Деду, с которым мы вместе служили.

Сам Владимир Шаманов был более сдержан в оценках и попросил не забегать вперед.

— Конечно, я его помню. Но не надо никому о нём напоминать! Я считаю, что не надо прошлое ворошить. Ни к чему это. Человек занимается своим делом, и пусть занимается, — сказал Шаманов, добавив, что будет изучать вопрос о представлении «Гюрзы», когда увидит документы.

www.warchechnya.ru

«Гюрзу» еще раз представят к званию Героя России

Один из самых известных участников первой войны в Чечне, командир «бешеной» роты спецназа 166-й мотострелковой бригады подполковник Алексей Ефентьев, известный по позывному «Гюрза» и фильму «Чистилище», будет представлен к званию Героя России. Представление направит командующему ВДВ Владимиру Шаманову Союз десантников России, сообщил «Известиям» председатель этой организации Павел Поповских.

— Письменное предложение по представлению на присвоение подполковнику запаса Алексею Ефентьеву звания Героя России я Владимиру Анатольевичу Шаманову положу на стол к 14 сентября, когда у нас с ним будет встреча. Ефентьев — настоящий воин и достоин этого звания. В общем-то, благодаря таким солдатам Россия сохранила свои границы, — пояснил Поповских «Известиям» причину представления.

Примечательно, что «Гюрзу» к званию Героя России представляли трижды, но каждый раз представление зависало в различных инстанциях. Как рассказал «Известиям» военный журналист Владислав Шурыгин, первый раз звание Героя Ефентьеву должны были дать в 1996 году за освобождение Координационного центра в Грозном, в котором оказались блокированы несколько журналистов (в том числе Шурыгин) и начальников грозненской милиции.— Представление написал начальник центра генерал Внутренних войск Павел Голубец. Однако, тогда генерал Александр Лебедь мирился с боевиками, и последовало негласное указание все награждения остановить, — говорит Шурыгин.

Второй раз в 1996 году за сразу несколько эпизодов Ефентьева представили к званию Героя командиры 166-й бригады Сергей Цыганков и сменивший его на этом посту Николай Переслегин, который в 2013 году был начальником штаба Южного военного округа.

Как рассказал «Известиям» Переслегин, представление было подписано в командовании Объединенной группировке войск и сил, но потом затерялось в кабинетах Минобороны.

— Я знаю, что из округа оно ушло, а что с ним дальше было, нам же не докладывали. Из округа представление ушло в Главное управление кадров, а оттуда — в наградной отдел администрации президента, — пояснил Переслегин.

Он подчеркнул, что «двумя руками за» присвоение Ефентьеву звания Героя.

В 1998 году к званию Героя России «Гюрзу» представлял тогдашний командующий 20-й армией, в которую входила 166-я бригада, Владимир Шаманов. Однако, по словам Шурыгина, замрукводителя администрации президента Александр Волошин, курировавший наградной отдел, не поверил, что один человек совершил так много подвигов, и вычеркнул Ефентьева из списков, добавив, что, к тому же, «это дело прошлое».

Шурыгин добавил, что последний раз попытка представить «Гюрзу» к званию Героя предпринималась в 2008 году, но подполковника из списков вычеркнули, мотивируя опять-таки тем, что со времен его подвигов прошло слишком много времени.

С 1999 по 2000 год подполковник Ефентьев служил командиром группы KFOR (англ. Kosovo Force — Международные силы под руководством НАТО, ответственные за обеспечение стабильности в Косово) в составе Российского воинского контингента, был комендантом аэропорта в Слатине. Вышел в запас в 2000 году. Сегодня Алексей Ефентьев является генеральным директором ООО «Донское» в Воронежской области. Женат, растит троих сыновей и дочь. 1 октября Алексею Ефентьеву исполнится 50 лет.

Режиссер Александр Невзоров, снявший фильм «Чистилище», считает, что звание Героя Ефимцеву тормозили из-за его неуживчивого характера.

— Он очень неудобный, языкастый, самостоятельный, много хамивший генералитету, полковникам, подполковникам — всем. Не было человека, которому Ефентьев бы не надерзил. Причем он это делал достаточно остроумно всегда. Вот эти военнослужащие, которые выросли под тяжестью погон, они же всегда могут мстить одним и тем же образом, — они тормозят продвижение по службе, присвоение награды и т.д.

Сам Ефентьев не скрывает, что о звезде Героя мечтает с детства.

— Когда мы все были мальчишками, мы все хотели быть первыми. Мы воспитывались на этой тематике. Отец мой был офицер, постоянно торчал у солдат в клубе, там всё время говорил о Великой Отечественной войне, о героическом, и эта мечта мальчишки сохранилось до сих пор. То, что у меня получалось и за что представляли, — это тоже оттуда. Учась на книгах, фильмах и истории советского народа, мы были более морально подкованы, более уперты. Было бы неплохо, если бы эта мечта сбылась.При этом «Гюрза» подчеркнул, что это звание намного нужнее его сыновьям и подчиненным.

— Я знаю, что мои бойцы были бы рады. Потому что они гордятся, что служили со мной, а я горжусь, что служил с ними. Я их люблю в три раза больше, чем они меня. Они это тоже заслужили. Как на это посмотрит нынешняя власть, я не знаю, но я очень признателен и Павлу Яковлевичу Поповских, с которым «одной крови» — оба разведка, хоть и разных видов войск, и Владимиру Анатольевичу Шаманову — Деду, с которым мы вместе служили.

Сам Владимир Шаманов был более сдержан в оценках и попросил не забегать вперед.

— Конечно, я его помню. Но не надо никому о нём напоминать! ( ?- АС)Я считаю, что не надо прошлое ворошить. Ни к чему это. Человек занимается своим делом, и пусть занимается, — сказал «Известиям» Шаманов, добавив, что будет изучать вопрос о представлении «Гюрзы», когда увидит документы. - Известия

aventure56.livejournal.com

Читать онлайн "Тяжелые звезды" автора Куликов Анатолий Сергеевич - RuLit

На проспекте Мира Лысюк догнал 11 большегрузных машин и автобусов с людьми, среди которых были и вооруженные автоматами: «Я их вижу… Что делать? Можно ли применить оружие?» Но такую возможность я даже не обсуждал, дав команду идти на обгон и организовать оборону телецентра. В воскресный день на столичном проспекте не могло быть и речи о боестолкновении. Могли пострадать невинные люди. К тому же еще оставалась надежда, что, увидев надежно охраняемый телецентр, Макашов откажется от его штурма. Все же генерал… Одно дело — бить безоружных милиционеров и солдат и совершенно другое — по-настоящему схватиться с боевым подразделением специального назначения, прошедшим Фергану, Баку, Ереван, Нагорный Карабах. Бойцы спецназа были надлежащим образом обучены и не дрогнули бы перед куда более грозным противником.

БТРы «Витязя», с ходу взломав ограждение, заняли первый студийный комплекс (АСК-1). Потом, когда в телецентр прибыл генерал Павел Голубец, мой заместитель, стало ясно, что объектом штурма скорее всего станет другой студийный комплекс (АСК-3), откуда ведется прямое телевещание. Поэтому Павел с частью спецназовцев перешел по подземному переходу именно в эфирный корпус и подготовил круговую оборону.

500 человек, которых Макашов собирался бросить на штурм «Останкина», предварительно «разогревали» речи Виктора Анпилова и Ильи Константинова. Было у них оружие, включая гранатометы. Был и кураж, мешающий реалистично оценить истинное положение вещей. Не сомневаюсь, что главный расчет Макашова строился на применении массы безоружных людей, прикрываясь которыми в здание телецентра должны были ворваться боевики-чистильщики. Поэтому первым делом нападавшие стали сбиваться в толпу, блокировать дороги и останавливать троллейбусы, высаживая из них людей. Казалось, власть дрогнула: гуляющая молодежь, опьяненная первыми победами в районе Белого дома, ревела от восторга и лупила отнятыми дубинками по отнятым щитам. На совести радикальных политиков их революционный задор, вот только военный человек Макашов не мог не понимать, что для полноценного штурма, когда разница в потерях между обороняющимися и атакующими составляет, как правило, один к трем, ему потребуется кинуть на алтарь этой сомнительной победы около пятисот жизней своих сторонников и более чем полторы сотни жизней военнослужащих и сотрудников МВД. Кажется, это и была та «любая цена», которую готовы были заплатить оппозиционеры за несколько минут прямого эфира.

То, что наши бойцы будут оборонять стратегический объект до последнего человека — уж в этом у него не должно было быть никаких сомнений.

Примерно в 18.30 к Макашову вышел командир взвода, начальник караула по охране телецентра и у дверей АСК-3 предупредил, что для охраны телецентра прибыл отряд специального назначения. Спецназовцы заняли оборону и будут выполнять приказ. «Поэтому я, — сказал старший лейтенант, — вас официально предупреждаю. Прошу увести людей и не предпринимать никаких мер для штурма. Если будет штурм, будет ответный огонь».

Макашов проигнорировал предупреждение. Более того, стал убеждать окружающих, что все внутренние войска уже перешли на сторону Белого дома, а тут засели «остатки».

Твердо знаю, не мог генерал Макашов не отдавать себе отчета — на что шел сам и гнал вперед своих людей. Тем не менее он дал команду проделывать проходы к АСК-3. Проходы пробивались тяжелыми грузовиками под прикрытием вооруженных людей. Видеооператор отряда «Витязь» снимал это с внутренней стороны. Когда впоследствии мы сопоставили его съемку с тем материалом, который отснял французский телеоператор, мы увидели все тех же людей с оружием в руках.

Мне по рации был слышен доклад командира отряда генералу Голубцу: «Вижу изготовившегося гранатометчика!» Генерал доложил об этом на командный пункт. В 19.10 оборвалась жизнь рядового Николая Ситникова, бойца отряда «Витязь», погибшего от гранатометного выстрела.

Свидетельства тех дней подробно описаны во множестве изданий. Но одно из них, опубликованное в газете «Московские новости» 10 октября 1993 года, очень живо передает обстановку, которая складывалась у стен телецентра: «…У здания «Останкино» собралось более 10 тысяч человек. В две шеренги выстроились баркашовцы — боевики Русского национального единства. По их осанке и оснащению видно — непрофессионалы. Но вооружены не только стрелковым оружием, но и гранатометами.

www.rulit.me

Анатолий Куликов - Тяжелые звезды

Южный был не самым уютным для жизни и службы местом. Штаб батальона от штаба полка отделяли 230 километров, а это само по себе предопределяет весьма высокую самостоятельность комбата. В его ведении находится абсолютно все, включая заготовку овощей для солдатского котла и взаимоотношения с местной властью. И самое главное - боевая служба своих солдат и офицеров. Подчеркиваю - боевая. Подчеркиваю - каждый день с оружием в руках.

Почти сразу же после того, как я принял батальон, мне пришлось познакомиться с весьма странной жизненной позицией своего заместителя по политической части, в то время заочно учившегося в Военно-политической академии имени В.И. Ленина.

Не стану называть его фамилию. Он и сегодня жив-здоров, хотя уже и не служит.

Так вот он напрямик высказал свое жизненное кредо, заключавшееся в том, что офицер, окончивший академию, может дальше как бы и не работать. Дескать, академический ромбик, словно поплавок, будет все время держать его на поверхности. Я отнесся к такой точке зрения скептически. Спросил замполита: "Получается, что ты становишься вроде как почетным офицером и больше ничего делать не надо?"

Жизнь доказала, что человек с такими настроениями очень быстро перестает реалистично оценивать себя и свое место в строю.

Вскоре мне пришлось выехать на сборы в Ростов-на-Дону. На обратном пути мы с начальником штаба батальона приехали в штаб своего полка, чтобы после решения служебных вопросов отправиться домой на своей батальонной машине. Вроде бы должна она подойти с минуты на минуту. Стоим, мерзнем, а "уазика" нет. В конце концов за нами пришел грузовик. Я спросил: "Что случилось?" Водитель ответил: "Так ведь на командирской машине замполит уехал на охоту".

На следующий день в брезентовом тенте "уазика" я увидел аккуратную дырку - след от случайного выстрела. Замполит и не думал отпираться: "Да, на охоту… Да, случайный выстрел…" Вот только на мой вопрос: "Кто вам разрешил туда ездить?", ответил так, как думал: "Ну я же оставался за комбата. Почему я у кого-то должен спрашивать разрешение?"

Пришлось этого офицера поставить на место. Мгновенно принял решение: "Чтобы вам в будущем было понятно, у кого вы должны спрашивать разрешение - я объявляю вам выговор!" С этим выговором от так и ходил восемь месяцев, пока я не снял его в преддверии своего перевода в Астрахань на должность начальника штаба 615-го полка, который также входил в состав нашей 54-й Ростовской дивизии ВВ МВД СССР.

В астраханском полку, которым в ту пору командовал Саламгерий Касполатович Царахов, будущий генерал-майор и начальник Саратовского высшего военного командного училища внутренних войск им. Дзержинского, мои новые сослуживцы тоже поначалу отнеслись к моему назначению с некоторой долей скептицизма: всего лишь капитан, а уже начальник штаба полка… Тем более, что командовать мне пришлось офицерами, которые были старше меня и по возрасту, и по званию: старший помощник начальника штаба - подполковник, помощники - майоры. Но, как оказалось впоследствии, это был чрезвычайно дружный офицерский коллектив, который после обычной притирки человека к человеку, хорошо принял меня и работал чрезвычайно эффективно.

О профессионализме командования этого полка можно судить хотя бы по тому, что мой тогдашний заместитель Михаил Лабунец впоследствии станет генерал-полковником, командующим войсками Северо-Кавказского округа ВВ МВД России, а заместитель начальника политотдела полка Анатолий Пониделко - генерал-лейтенантом, начальником ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Я был искренне рад, что мои однокашники по училищу за это время возмужали и стали высококлассными специалистами. С ними было легко работать, и мы понимали друг друга с полуслова. Вскоре на моих погонах появилась майорская звезда. Но далеко не сразу - опыт управления штабом полка, в котором в то время служило чуть более тысячи человек.

Не мне давать оценку собственной работе, однако уже через два года, в начале июня 1977 года, я был назначен на должность командира 626-го Могилевского полка внутренних войск. Думаю, командование внутренними войсками семь раз подумало, прежде чем назначить довольно-таки молодого человека, майора, на эту должность, но лично для меня самым важным достоинством моего нового положения являлось то, что я вновь должен был начинать службу как бы с чистого листа. Полк только формировался на базе батальона Барановичского полка, и теперь предстояло сделать из него полноценную боеспособную часть - с казармами и учебными городками, с работоспособным коллективом управления полка, со своим Боевым Знаменем.

Откуда только ни прибывали офицеры в этот вновь сформированный полк: из Сибири, с Дальнего Востока, с Украины. Конечно, всем недоставало жилья, семьи офицеров приходилось размещать по общежитиям. Однако крышу, хоть временную, находили всем.

Настоящей удачей было то, что начальником штаба в этот полк был направлен и до весны 1978 года в нем служил Павел Голубец, дослужившийся впоследствии до генерал-полковника и должности первого заместителя министра внутренних дел России.

Павла я знал раньше - по Орджоникидзевскому училищу, в которое он поступил на год позже меня. Там мы и познакомились с ним: в санчасти, где я пребывал в качестве больного, а он - дневального. Быстро выяснилось, что мы - земляки, ставропольцы. Он - из Александровского района, я - из Апанасенковского. В последующем курсантская дружба переросла в офицерскую. Переписывались. Он, помню, в письме даже спрашивал у меня совета, как попасть ко мне, в Смоленский полк. Но мои инструкции ему не пригодилось: после окончания училища с отличием он был оставлен там же курсовым офицером, и мы на некоторое время потеряли друг друга из виду.

Каково же было мое удивление, когда после окончания первого курса Академии им. Фрунзе я узнал, что следом за мной туда же поступил и Павел Голубец. Ему, старшему лейтенанту, я передал по наследству ту комнатку на Волхонке, которую до переезда с Валей в академическое общежитие мы снимали в Москве. Тогда он только-только женился на своей Раисе Федоровне, и это наше первое московское жилище здорово ему пригодилось.

Получив полк, я очень обрадовался, что начальником его штаба назначен Павел - сильный, грамотный, чрезвычайно уважаемый мной офицер. Совершенно не случайно уже вскоре, через год, он стал командиром того самого Смоленского полка, в который хотел когда-то попасть после училища. Годы спустя он еще дважды станет моим заместителем: в пору, когда я командовал внутренними войсками МВД России, и тогда, когда я стал министром. Именно он в тревожные дни октября 1993 года в Москве возглавит оборону телецентра в Останкино, а на исходе первой чеченской войны после весьма нелицеприятных отзывов в российской прессе будет вынужден оставить пост первого заместителя министра внутренних дел. Моего заместителя. В полном соответствии с моим жестким решением: "Павел, мы должны расстаться…"

Во время нашего мужского, офицерского разговора не все мои аргументы были поняты им и не все показались справедливыми… Но время все расставило на свои места. Мы крепко дружим и сегодня. Павел прекрасно работает в одной из очень известных фирм, защитил кандидатскую диссертацию.

Но тогда, в 1977 году мы еще и не могли предугадать всех передряг, которые выпадут на долю нашей Родины, и тех испытаний, через которые пройдет наша с Павлом человеческая дружба.

Уже через год наш Могилевский полк по результатам командно-штабных учений был признан лучшим в 43-й Минской дивизии внутренних войск МВД СССР.

profilib.net

Лебедев Александр. Отряд специального назначения «Русь»

   Инициативой снова овладел Верховный: «Ну?» – смотрит он на притихшую журналистскую братию. Заметно, что ему приятно быть Верховным главнокомандующим этих вот орлов, действительно простых сибирских, вологодских, самарских парней, таких мужественных и по-военному красивых.

   Следующий вопрос звучит резонно, поскольку действие происходит как-никак в Чечне:

   – Прилично, – отвечает, помрачнев, солдат. Президент просит уточнить потери. На помощь приходит Иванов. Десять человек потерял отряд к тому времени в Чечне.

   – Жалко, погибших товарищей, жалко… Они тоже и на совести президента. (Долгая пауза) Вспоминать надо их. – Чувствуется, что эти слова нелегко даются Верховному. В них действительно слышна человеческая боль и огромная ответственность. Он на несколько секунд скорбно склоняет седую голову.

   – Это, товарищ Верховный, отряд специального назначения, который выполнял все самые сложные задачи, – тактично напоминает Куликов.

   Обступившие президента Доку Завгаев, Николай Кошман, Александр Коржаков, Павел Грачев, Борис Немцов, Юрий Батурин, другие многочисленные госчиновники как бы по-новому пытались разглядеть в этих солдатах бравых спецназовцев, непобедимых солдат России.

   – В общем, имейте в виду, – приободрившись, как бы искупая свою вину, специально для них говорит президент. – Все. Война закончилась. Вы разгромили, уничтожили банды. По мелочам они, конечно, еще бегают. Но вчера в Москве при мне Яндарбиев подписал документ о прекращении всяческих военных действий.

   Ельцин доволен произведенным эффектом и уже победоносно глядит по сторонам, видимо, действительно свято веря в свои слова.

   Как бы неожиданно возникает вопрос: «Сколько же служить этим вот парням? Когда им домой?». Называется срок – 18 месяцев для тех, кто прослужил в Чечне более полугода или получил ранение, контузию.

   – Но это только проект закона, товарищ Верховный главнокомандующий, – вновь подсказывает Куликов. Но Ельцину, очевидно, хочется услышать ответ приглянувшегося ему командира отряда. Красивый, рослый, подтянутый подполковник с простой русской фамилией Иванов. И он тянет микрофон к нему.

   – Как будет приказ, так будем увольнять, – лаконично докладывает командир.

   – Чей приказ? – уточняет Ельцин. Далее следует, очевидно, хорошо отрепетированная в кремлевских кулуарах сценка с разыгрыванием по ролям мини-спектакля «Кто же виноват в том, что до сих пор не подписан указ президента?». В итоге помощник президента Юрий Батурин подает кожаную папку с проектом соответствующего указа. И Ельцин прямо на броне ближайшего БТРа его подписывает. Щелкают фотоаппараты. На лицах бойцов – открытые улыбки. Хорошие новости. Войне конец. Дом стал сразу на полгода ближе.

   Но президент, как оказалось, еще не закончил раздачу подарков. Узнав, что подполковник Иванов, боевой, опытный, но скромный офицер, за два года войны так и не был удостоен правительственной награды, дает команду министру представить офицера к ордену Мужества. «Жалеть наград не надо», – комментирует он свое решение.

   Президент улетел дальше в Ханкалу, где выступил уже перед военнослужащими 205-й бригады МО.

   Отряд, дождавшись команды, добросовестно вернулся в пункт временной дислокации продолжать войну, которая завершилась несколько позже, через два с небольшим месяца, августовской катастрофой и Хасавюртовским договором.

   Иванов получил орден уже на следующий день после отлета президента в Москву.

   «Газета», 29 марта 2002 года.    «Сотрудники правоохранительных органов в лагере чеченских беженцев в станице Орджоникидзевская (Ингушетия) задержали близкого друга и сподвижника Шамиля Басаева Саид-Магомеда Чупалаева, известного под кличкой Титаник.    В военных действиях 1994—1996 годов Чупалаев командовал разведывательно-диверсионным батальоном. В 1995 году получил ранение и находился на лечении в Турции.    Титаник принимал активное участие в операции «Джихад», в результате которой в августе 1996 года боевиками был захвачен Грозный. Вместе с Масхадовым Чупалаев участвовал в переговорах с федеральными силами в Хасавюрте и Москве.    После разгрома основной части чеченских бандформирований с августа 2000 года Чупалаев скрывался в лагерях для беженцев».     Летом 96-го года основными задачами отряда было сопровождение колонн, обеспечение безопасности высших должностных лиц, проведение адресных мероприятий в Грозном. Словом, обычная работа, знакомая еще с прошлого года. В июле отряд заступил на охрану только что отремонтированного Координационного центра МВД России в столице Чечни. Там несла службу, ежесуточно меняясь, одна из групп специального назначения. Руководил работой центра заместитель министра внутренних дел генерал-полковник Павел Голубец. Кстати, в это время в Москве уже в течение года с момента назначения министром внутренних дел России генерала Анатолия Куликова в здании МВД РФ на Житной улице несли бессменную службу в резерве главы правоохранительного ведомства бойцы отряда – группа на БТРе.   Значительно возросший профессионализм командиров боевых групп позволял сократить время постановки задачи до минимума. Люди к тому времени уже очень хорошо знали свои обязанности, существенно возрос уровень взаимодействия как между группами, так и внутри их. Накопленный боевой опыт начал давать свои плоды.     Центр Грозного. Железнодорожный вокзал и его окрестности. Август 1996 года.     В период заключенного перемирия отряд продолжал выполнять отдельные поручения командующего группировкой, выезжая для проведения конкретных мероприятий как в сам Грозный, так и за его пределы, отрабатывая задачи в горах и отдаленных районах республики. Как правило, задача на выезд всегда ставилась командующим лично, число людей, которые были посвящены в детали предстоящей операции, было сведено к минимуму, дабы предупредить малейшую возможность утечки информации.   То, что в город активно просачиваются боевики, командованию группировки докладывали многие, в том числе и офицеры отряда.   При выполнении важной задачи по ликвидации одного из лидеров незаконных вооруженных формирований группа отряда в течение нескольких суток находилась в засаде на дороге, ведущей в Грозный. Внимание офицеров отряда привлекло большое количество машин хорошо известной организации, обеспечивающей переговорный процесс в республике, которые в течение нескольких дней довольно интенсивно курсировали из Грозного и обратно. В город эти машины ехали с полностью забитым людьми салоном, возвращались пустыми. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто передвигался в белых джипах с легко узнаваемой символикой на бортах.   6 августа в Грозном все опорные пункты, блокпосты и комплекс административных зданий в центре подверглись атакам бандформирований. Гарнизон города, сразу заблокированный бандитами в местах своего расположения, перешел на осадное положение. Начались тяжелые затяжные бои.   Для координации действий по отражению нападения боевиков в Грозный прибыл командующий внутренними войсками МВД России генерал-полковник Анатолий Шкирко.   «Боевикам противостояла шеститысячная группировка внутренних войск. Всего в Грозном охранялось 22 КПП, 5 комендатур и 2 комендантских участка. После мартовских событий был проведен целый комплекс мероприятий по инженерному дооборудованию пунктов постоянной дислокации частей, заблаговременно на все КПП и комендатуры завезены боеприпасы, продовольствие, вода. Объекты, которые могли стать для боевиков целью захвата, превращались в опорные пункты. Вы прекрасно понимаете, что чеченская столица – большой город, в него ведут более 130 дорог. Непосредственно под контролем внутренних войск и органов внутренних дел находилось всего 33 дороги. Грозный невозможно превратить в крепость.   В первые дни боев внутренние войска потеряли 29 человек убитыми, 83 ранеными, а также 26 единиц бронетехники. Боевики блокировали военный городок 101-й бригады оперативного назначения, все КПП и комендатуры», – сообщил в сентябре 1996 года заместитель командующего внутренними войсками генерал-лейтенант Станислав Кавун.   Входящий в комплекс административных зданий координационный центр МВД РФ также был блокирован бандформированиями. С первых же дней боев его охрану и оборону осуществляла группа специального назначения отряда «Русь». Боевики пытались с ходу ворваться в комплекс зданий, однако грамотно организованная оборона не позволила бандитам реализовать свой замысел. Отрезанные от основных сил отряда спецназовцы в течение недели отбивали попытки боевиков прорваться в координационный центр. Все время внутри КЦ находился генерал-полковник Павел Голубец, офицеры его аппарата. Никто не терял присутствия духа, однако рассчитывать на быстрое разблокирование не приходилось – боевики перерезали в городе все основные магистрали, их подвижные и хорошо вооруженные группы беспрестанно атаковали и КЦ, и близлежащие здания правительственного комплекса. Они не упускали случая, чтобы дезинформировать общественность о происходящем в городе. В КЦ имелась возможность принимать телесигнал. В телевизионных новостях прошло сообщение, что координационный центр пал и все его защитники погибли. В сообщении также говорилось, что против защитников комплекса применены отравляющие газы. Конечно, все это не соответствовало действительности. КЦ держал оборону, оставаясь неприступным для бандитов.     6 августа 1996 г. в Грозном все опорные пункты, блокпосты и комплекс административных зданий в центре подверглись атакам бандформирований. Начались тяжелые затяжные бои.     Командир группы капитан Александр Иглин еще утром 6 августа, когда стало известно о том, что в город ворвалось около тысячи боевиков, выставил на крыше близлежащего здания секрет из двух бойцов. В их задачу входило наблюдать за обстановкой вокруг и, главное, за подступами к координационному центру и информировать по радиостанции командира. Кроме этого сведения о действиях боевиков поступали и от специалистов узла связи, расположенного здесь же, в КЦ, которые вели радиперехват всех переговоров в эфире.   Первую атаку на координационный центр боевики предприняли в 6 вечера 6 августа. До этого весь день бандиты обстреливали спецназовцев из снайперских винтовок. Дуэль с ними вели снайперы «Руси», что заставляло боевиков постоянно менять позиции, поэтому огонь бандитов оказывался малоэффективным.   Группу боевиков, выдвигавшуюся со стороны мебельной фабрики, секрет заметил вовремя. Немедленно сообщил об этом Иглину. Бандитов обстреляли из подствольных гранатометов, огонь удачно корректировали бойцы, находившиеся в секрете. Несколько бандитов оказались ранены, организованный ими штурм был сорван. К 11 вечера, когда уже стемнело, боевики снова попытались атаковать позиции спецназа. Снова наткнулись на грамотное сопротивление. В ход снова пошли подствольные гранатометы, командир организовал массированный огонь из автоматов, а по окнам главпочтамта, откуда особенно плотно стреляли бандиты, отрядный БТР дал несколько длинных очередей. Атаку отбили.   Уверенные в своем превосходстве около часа ночи боевики пошли на третий штурм КЦ. Радиоперехват показал: бандиты рассчитывали, что оборонять КЦ почти некому, поэтому атаковали яростно, шли в открытую. И снова наткнулись на организованный отпор.   Больше попыток штурма они не предпринимали. В течение последующих дней боевики вели постоянный тревожащий огонь, в основном работали снайперы. Им удалось ранить нескольких военнослужащих, в том числе и командира группы капитана Иглина, однако он продолжал руководить обороной комплекса. Снайпер боевиков ранил и одного из солдат, находившихся в секрете на крыше близлежащего здания. Тот упал на узкую площадку, окруженную со всех сторон стенами гаражей. Двое других бросились его вытаскивать и через несколько минут тоже получили ранения: снайпер внимательно следил за спецназовцами. Бойцов удалось вытащить только благодаря мужеству и воле товарищей, которые под прицельным огнем боевиков бросились на помощь своим.     С начала августовских событий отряд находился в резерве командующего группировкой, выполняя наиболее сложные задачи. На фото командир отряда полковник А.Голоскоков ставит задачу разведгруппе.     Боевики стали обстреливать КЦ и из минометов. Разрывавшиеся на территории центра мины причиняли немало беспокойства оборонявшимся. Иглин связался с командным пунктом, и вскоре вертолеты нанесли удар по домам, откуда стреляли минометы.   В координационный центр в первые дни боев стали приносить раненых из стоящих поблизости зданий ФСБ и дома правительства. Вскоре их скопилось уже около 50 человек, некоторые имели тяжелые ранения, им срочно требовалась эвакуация. Однако прорваться к оборонявшимся пока не могли.   Утром 9 августа наблюдатели доложили, что на главпочтамте боевиков нет, видимо, те ушли на другие позиции. Иглин поставил задачу своим саперам и саперам из ОМОНа заминировать главпочтамт. К вечеру в здание стали стягиваться группы боевиков. С интервалом в несколько секунд прогремели взрывы. Одновременно с этим защитники КЦ открыли огонь из подствольных гранатометов. Бандиты не ожидали такого мощного отпора. Попробовали вступить в переговоры со спецназовцами, обещали обеспечить «зеленый» коридор: «Уйдите, только оставьте здание». Встретив категорический отказ, снова попытались атаковать, и снова тщетно.   В результате непрекращающихся обстрелов практически все бойцы группы были ранены. Имелись и погибшие из числа приданных для обороны танкистов. Один из них получил смертельное ранение от разорвавшейся гранаты. Оборонявшиеся не испытывали недостатка в боеприпасах – их в подвалах координационного центра было достаточно и хватало для длительной обороны, однако гораздо хуже складывалась ситуация с водой и медикаментами. Тяжелораненым требовалась немедленная медицинская помощь, они страдали от жары. Отбивая атаки боевиков, периодически связываясь с Ханкалой, где располагались основные силы отряда, бойцы группы не теряли надежду на то, что товарищи придут на помощь.     Ханкала. 1996 год. Министр внутренних дел РФ генерал армии Анатолий Куликов и командующий Объединенной группировкой войск (сил) генерал-лейтенант Вячеслав Тихомиров. Охрану обеспечивают бойцы отряда «Русь».     10 августа на КЦ прорвалась колонна «Уралов». Ночью в них погрузили около 90 раненых и 8 убитых военнослужащих, под прикрытием темноты машины ушли в Ханкалу.   Вечером 11-го на КЦ прибыли подмосковные омоновцы и собровцы – около полусотни бойцов. Теперь стало окончательно ясно: взять КЦ у бандитов нет никаких шансов. 12 августа группа Иглина, полностью выполнив задачу, забрав раненых, на БТРах ушла из Грозного.   Основная же часть «Руси», остававшаяся в Ханкале, находилась в тревожном ожидании. В ситуации, когда командование группировкой не имело достаточных сил, чтобы разблокировать перешедший на осадное положение гарнизон, отряду была поставлена задача во что бы то ни стало прорваться к тем блокпостам и опорным пунктам, где было особенно тяжело.   Положение на начальном этапе было столь отчаянное, что на КП группировки рассматривались любые возможности прорыва к заблокированным подразделениям. Порой даже почти фантастические. Так, например, одна из групп отряда во главе с прапорщиком, а ныне майором, настоящим старожилом отряда Михаилом Височниковым, должна была на двух резиновых лодках пройти по Сунже и доставить на удаленный блокпост боеприпасы и воду. То, что вполне лихо удается киногероям, в реальной ситуации оказалось трудновыполнимым, крайне рискованным предприятием. Однако такая попытка была предпринята. С огромным трудом, преодолевая мутные, бурлящие пороги, то и дело натыкаясь на коряги, торчащие по всему руслу обмелевшей реки, спецназовцы сумели добраться до ближайшего КПП. Стало ясно: ни о каком прорыве к дальнему блокпосту речи быть не может. По реке вернуться назад не удастся, придется бросить лодки, а значит, группа будет вынуждена присоединиться к заблокированным на КПП военнослужащим. От этой идеи пришлось отказаться.   И все же людей надо было спасать. В первый выезд отправились два БТРа со взводом разведки. Удивительно, но, практически не попав под обстрел, спецназовцы на высокой скорости сумели проскочить через наиболее опасные участки города и достигли координационного центра. Забрав раненых и сменив державшихся там уже около двух недель бойцов группы спецназа, разведчики так же удачно вернулись в Ханкалу. То, что им удалось совершить столь дерзкий рейд по охваченному боями Грозному, при этом не потеряв ни одного человека, внушило командованию мысль снова отправить группу для разблокирования одного из блокпостов в центре города.   Туда опять сумели проскочить благополучно, трудно сказать, что думали боевики, видя, как по обезлюдевшим улицам, где горела подбитая техника, лежали трупы убитых еще в первые дни солдат, носятся два одиноких БТРа, появляясь то в одной, то в другой части Грозного.     19 августа 1996 года. Погибшего в результате боестолкновения в Грозном младшего сержанта Андрея Василенко товарищи переносят на отрядный БТР для эвакуации.     Влетев на блокпост, разведчики убедились, что их появление было как нельзя кстати. У оборонявшихся заканчивались патроны – в небольшом углублении на плащ-палатке лежала горка автоматных патронов. «Последние», – кивнул на нее офицер, видимо, старший на блокпосту. Воды не было, еды тоже. Люди, постоянно отбивавшие атаки бандитских групп, не спали уже несколько ночей подряд. Особенно ожесточенный обстрел в первые дни боев принес потери: был убит солдат, многие оказались ранены. У одного из бойцов началась гангрена.   Мгновенно оценив ситуацию, командир разведчиков принял решение остаться на блокпосту до следующего утра. Спецназовцы сменили солдат на постах, дав людям отдохнуть и впервые за несколько дней отоспаться. Выгрузили боеприпасы, отдали оборонявшимся весь сухпай. Фельдшер группы наложил раненым свежие повязки. Снайперы отряда сумели засечь бандитского «коллегу», который постоянно обстреливал блокпост. Именно он наносил самые ощутимые потери, изматывал людей морально и физически. Заняв выгодную позицию всего в полусотне метров, он оставался неуязвимым для огня тех, кто оборонял блокпост. Неуязвимым, пока здесь не появился спецназ. Получив целеуказание, наводчик БТРа уничтожил бандитское гнездо, оказавшееся на чердаке стоящего неподалеку дома. Больше оттуда не стреляли.   Рано утром, загрузив всех тяжелораненых в БТРы, группа спецназа вышла с блокпоста. По маршруту на Ханкалу двигались на предельной скорости.   Когда до базы оставалось совсем немного, под передними колесами первой бронемашины прогремел взрыв. Следом на разведчиков обрушился шквал огня. Засада! Бойцы немедленно покинули броню, рассредоточились, заняв позиции, открыли ответный огонь. Яростная перестрелка длилась всего несколько минут. Боевики, встретив мощное сопротивление, предпочли отойти.   Последствия были тяжелыми. Несколько разведчиков, в том числе и старший группы Сергей Литвинов, получили ранения, водитель БТРа чудом остался в живых – осколок от разорвавшейся гранаты ударил в откинутую крышку люка всего в нескольких сантиметрах от головы. Взрыв оказался таким мощным, что водоотталкивающий щиток на носу машины сильно выгнуло. Башню заклинило, все пулеметы от удара сорвало с креплений, они влетели в салон, едва не убив сидевших внутри наводчика и снайпера. Хотя им-то как раз больше всех и досталось – оба были контужены. БТР заглох, его корпус от взрыва оказался деформирован. Тем не менее каким-то чудом машину удалось завести, и группа двинулась дальше.   На одном из поворотов спецназовцы опять попали под обстрел. На бешеной скорости, не останавливаясь, пролетели мимо засады. Но пуля снайпера достала Андрея Василенко. У него оказалась перебита сердечная артерия. Пуля вошла в тело впритирку с бронежилетом. Василенко умер на руках своих товарищей, до госпиталя донести отважного сержанта-разведчика не успели.   Огненный шторм в Грозном завершился через три недели подписанием Хасавюртовских соглашений, согласно которым боевые действия в республике прекращались, а войска выводились в места постоянной дислокации. Боевики праздновали победу.   С августа по октябрь отряд выполнял задачи по сопровождению железнодорожных и автомобильных колонн, вывозивших из Чечни военную технику и личный состав.   20 октября 1996 года командировка «Руси» закончилась. Погрузившись в эшелон, забрав с собой памятник, на котором к тому времени значились 14 фамилий, отряд двинулся в Москву.     Командировка закончилась. Впереди – встреча с товарищами и родными.     Итоги двадцатимесячного пребывания отряда на горячей земле означены в историческом формуляре сухими цифрами. В ходе проведенных специальных и поисково-разведывательных мероприятий спецназовцы изъяли несколько сотен единиц оружия, почти 300 различных взрывных устройств, мин, снарядов, гранат и даже целый, готовый к использованию БТР, который удалось захватить в 96-м году в Урус-Мартане. За личное мужество и героизм 316 военнослужащих награждены орденами и медалями. Командир отряда полковник Павел Зайцев и стрелок группы специального назначения Герой России Олег Долгов приказом министра внутренних дел Российской Федерации зачислены в списки войсковой части навечно.

thelib.ru


Смотрите также