Николай голубцов книги


Николай александрович голубцов

В сентябре I960 года по решению ЮНЕСКО отме­чалось предполагаемое шестисотлетие со дня ро­ждения Андрея Рублева. Активное участие в тор­жествах принимала русская православная церковь. От популярных работ, опубликованных в церков­ных журналах, авторы которых чаше всего пере­сказывают статьи и книги П.А.Флоренского, Ю.А.Олсуфьева, И.Э.Грабаря, В.Н.Лазарева и М. В. Алпатова, выгодно отличается капитальное исследование Н. А. Голубцова «Пресвятая Троица и домостроительство. (Размышления зрителя у иконы Святая Троица Андрея Рублева)». Размы­шления, написанные в 1956— 1959 годах, незадол­го до юбилея, пока не изданы. Но в 1960 году вы­шла небольшая статья того же автора, где конспек­тивно, в общих чертах, излагаются основные поло­жения упомянутого исследования. Николай Алек­сандрович Голубцов (I900-- 1963) высказывает убеждение, что икона в целом и в составляющих ее частях выражает догматические определения. Со­храняя внешний вид библейского предания, она, однако, прообразует его в чисто новозаветные представления. Это прежде всего образ триипо-стасного божества, причем Н. А. Голубцов считает и старается доказать, что средний ангел в иконе Ру­блева олицетворяет собою бога Отца, а левый ан­гел — Христа.

Троица изображена как Предвечный Совет, ре­шением которого начинается домостроительство, или путь спасения человека жертвенной смертью Христа. Бог Отец обращается к Сыну, посылает его в мир, а Сын выражает готовность к жертве, ос­вящаемой содействием святого Духа. Сосредоточе­нием фигур и положением десниц вокруг чаши на жертвенном престоле-трапезе утверждается мысль об искуплении. В указанном исследовании и отча-

сти в изданной статье немало точных наблюдений и обоснованных толкований, без которых невозмо­жно правильное понимание иконы. Н. А. Голубцов верно заметил, что произведение Рублева в силу ограниченности избранных им фигур и предметов требовало от него чрезвычайно ответственного подхода к воплощению поставленной перед ним задачи в этой скупой на первый взгляд компози­ции. «Творческая мысль,- говорит автор, идет путем углубления содержания, умножения богат­ства идей, уплотнения символов и технических при­емов многоразличными значениями».

Поскольку нет возможности исчерпать содержа­ние исследования Н. А. Голубцова даже в обшир­ных выдержках, нами приводится краткая, но вы­разительная характеристика иконы из его издан­ной статьи-конспекта.

Николай Александрович Голубцов — сын из­вестного в начале текущего столетия ученого А. П. Голубцова, внесшего существеннейший вклад в разработку литургики и церковной археологии. Из той же семьи вышел еще один историк — Павел Александрович Голубцов (в монашестве Сергий, с 1956 года — архиепископ Новгородский и Старо­русский). И он является автором специальной ра­боты о творении Рублева (Воплощение богослов­ских идей в творчестве преподобного Андрея Ру­блева.— Богословские труды, 22. М., 1981), кото­рая нами лишь упоминается, но не перепечатыва­ется из-за очевидной скованности ее языка. Сог­ласно этому автору, три лица Троицы на иконе Ру­блева определяются слева направо (от зрителя) та­ким образом: Христос, святой Дух, бог Отец. О Н.А. и П. А. Голубцовых см. в «Журнале Мо­сковской патриархии»: 1963, № 11, с. 22 — 23 и 1982, № ю, с. 18-23.

Икона Святая Троица не только великое произведение искусства, но и яркое про­явление религиозного сознания в иконописи. Выразителем этого сознания является инок Андрей, о жизни которого мы, к сожалению, мало знаем...

Ко времени написания иконы Святая Троица Андрей Рублев был не только про­славленным мастером, но и мужем, достигшим высокой духовной жизни. Современ­ник свидетельствует о его даре созерцания, благодатном состоянии безмолвия. Образ святой Троицы созревал в чистой душе как жемчуг в жемчужнице. Верою по­стигал Андрей Рублев то, что, по слову св. Исаака Сирианина, открывается уму че-

93

ТРОИЦА АНДРЕЯ РУБЛЕВА. АНТОЛОГИЯ

ловеческому на пути благодатного духовного ведения. Он был и «живописцем преизрядным», и духоносным мыслителем, молитвенным созерцателем божествен­ных тайн, который «богословствовал в красках». Летописцы называют его «смирен­ным» и «чудным» старцем, «в добродетели совершенным», «всех превосходящим в мудрости», преподобным.

/ На иконе Святая Троица изображены три ангела, облеченные равною силою и властию многою, восседающие на тронах...

Единство [их] внутреннего состояния передано серьезностью выражения лиц с от­тенком скорби, сосредоточенностью мысли, глубоким безмолвием и в то же время проявлением воли через движение десниц. Ангелов объединяет какая-то единая глу­бокая мысль, побуждающая к действию. Взаимным пристальным взором подтвер­ждается общение мысли, взаимное обсуждение, единство восприятия. Единство мы­сли, действия и движения свидетельствуется положением десниц ангелов: направле­ние движения их строго согласовано, оно выражает единое мнение, принятое опреде-' ление...!

Непередаваемо первое впечатление от иконы Андрея Рублева: впечатление незем­ного величия и царственного достоинства божественных лиц. Состоянием безмол­вия, внутреннего созерцания подчеркивается вечная, неизменная, всеблаженная жизнь святой Троицы. Отсутствием какого-либо стремительного движения выражает­ся идея непоколебимости, постоянства, всемогущества божия...

Высочайший ум, божественное достоинство, единосущие, всемогущество, равен­ство, равночестие, непрестающее промышление о мире изображены тожественным образом в лице каждого ангела^ Можно сказать, что здесь в живописном образе вы­ражено определение святой Троицы, данное св. Григорием Богословом: «Слово Троица обозначает не счет вещей неравных, но совокупность равных и равночест-ных, причем наименование соединяет то, что соединено по естеству».

Безмолвие, бесстрастие ангелов в ликах — это отражение созерцательной мысли божества, а всемогущая творческая деятельность ипостасей выражается во всем остальном, и прежде всего в символике красок. Каждый ангел облачен в одежду осо­бого цвета, но с обязательным наличием «голубца». Основных цветов не так уже много, но благодаря искусному сочетанию тонов и яркости красок икона произво­дит огромное впечатление.

Взоры ангелов не устремлены на зрителя или в сторону, как на большинстве дру­гих икон, изображающих Троицу, а друг на друга и в определенной последователь­ности. Взорами представлено взаимное обращение и постоянное общение ипостасей. На иконе средний ангел обращается к правому от него ангелу и взором и поворотом головы; правый ангел обращается к левому и левый ангел обращается тоже к правому.

Что это за удивительная последовательность или порядок, который так ярко вы­ражен иконописцем и который, очевидно, имеет важное значение в композиции? По­рядок общения ипостасей проистекает из единосущия (природы) и единоначалия, ибо Отец есть начало и источник и первый по изволению. «Бог Отец—изволение, Сын—совершитель, Дух снятый — завершитель нашего спасения». Все акты исхо­дят от Отца, исполняются Сыном, завершаются Духом святым. Все три лица дей­ствуют совместно в совершенном единении, что ясно подчеркивается взаимным склонением лиц.

94

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ГОЛУБЦОВ

Ипостаси божества не только находятся в общении, но по единству божественной природы (вспомним символику «голубца») взаимно проникают друг в друга и в мы­сли, и в воле, и в действии. Бог един, и единство требует непрерывности и постоян­ства во взаимном общении и действии лиц., j

Иконописное изображение лиц святой Троицы, находящихся в состоянии не толь­ко беседы, но и во взаимном общении и согласном действии, естественно возводит нашу мысль к ...Совету Предвечному святой Троицы, положившему начало бытию мира и промыслу о человеке. Этот величественный момент... Совета, определяюще­го судьбы мира и путь спасения человека через умилостивительную жертву, и запе­чатлел в образах и символах смиренный инок Андрей.

Через эту идею понятие о триипостасном божестве неразрывно соединяется с по­нятием «домостроительства» и раскрывается основная мысль композиции: «Трии-постасный бог есть любовь»^Сближением фигур и глав показывается собезначалие, сопрестолие, соучастие, то есть равенство лиц святой Троицы в Совете, а также еди­номыслие, единогласие и единоволие. Это наглядно выражено через взаимное воз­зрение ангелов, последовательное их обращение друг к другу лицом или жестами, а также и склонением глав в знак завершения Совета в полном единомыслии и согла­сии. Единовременность и согласованность движений говорят о принятом едином решении, единой воле, едином действии лиц святой Троицы: спасти человека ценою крестной жертвы Сына человеческого. Определение это кладет начало домостроите­льству спасения рода человеческого...

Три ангела тесным кольцом окружают трапезу и стоящую на ней чашу с таин­ственным содержимым. Хотя их взоры не устремлены на чашу, но движение десниц сосредоточено вокруг нее. Не указывается ли этим, что чаша является центральным объектом, объединяющим их мысль, завершающим их действия?

Содержимое чаши—это единственное на иконе темное, почти черное пятно, резко выделяющееся на белом фоне трапезы и находящееся в полном контрасте с оранже­вой (золотистой) окраской самой чаши, с золотым фоном иконы и празднично ярки­ми расцветками одежд ангелов. Самая чаша стоит на трапезе. Последняя — прямоугольной формы и походит больше на жертвенник или престол. Гладкая по­верхность сверкающей белизны не похожа на скатерть обычного стола. Четырехуго­льное отверстие в передней стенке трапезы (обычное отверстие, оставляемое в мра­морных престолах для вкладывания мощей) показывает значительную толщину стенки трапезы. Сопоставляя массивность стенки с ровными, прямыми, резко очер­ченными гранями, можно предположить, что трапеза сделана из мрамора (или из те­саного камня). Передними углами трапеза несколько «утесняет» фигуры ангелов, чем отчасти объясняется неудобное положение ног и ступней. Благодаря выпуклому очертанию колен ангелов трапеза кажется имеющей очертания большой чаши._/

Изображение чаши, стоящей на трапезе, могло быть навеяно иконописцу библей­ским повествованиемодрапезе Авраама, который поставил перед ангелами угото­ванного тельца. Но(наданной иконе чаша, очевидно, имеет особое символическое значение. Так как трапеза очень похожа на жертвенник, то чаша может выражать идею жертвы, идею, тесно связанную с общей композицией иконы и составляющую не только композиционный, но и «догматический» центр иконы.

Лица ангелов задумчивы, серьезны, исполнены глубокой внутренней скорби...

95

ТРОИЦА АНДРЕЯ РУБЛЕВА. АНТОЛОГИЯ

' Чаша по суду правды божией поставлена перед Сыном человеческим. Отцом бу­дущего века, как выражение воли Отчей — избрать его Спасителем мира. В таком освещении чаша — совокупность грехов всего человечества, символ страдания чело­века от греха и смерти...;

«Неужели мне не пить чаши, которую дал мне Отец?» (Иран. 18, 11) — так отве­чать может только любовь сыновняя на произволение Отца.| Поэтому в догматиче­ском освещении чаша напоминает о страданиях и крестной смерти Иисуса Христ! и является символом искупления человека от греха кровию Агнца; она может быть и прообразом евхаристии, заменившей ветхозаветные жертвы.

«Совет Предвечный и искупительная жертва» — такова мысль, выраженная ком­позицией иконы. Бог Советом Отчим предопределяет чашу страданий. Сын возлю­бленный послушношриемлет ее. Дух святой утверждает истину определения и непре­ложности жертвыл Так постепенно вводит иконописец в глубину тайны искупления, открывает миру, что любовь божественная есть любовь жертвенная: «Нет'больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан. 15, 13).

Композиция иконы показывает, что ум иконописца то погружается в созерцание тайны святой Троицы, то изумляется премудрости божественной любви, изыскую-щей пути к спасению человека. Его религиозное чувство то открывает в догматах пленяющую разум красоту мысли, или вернее источник живой веры, то разрешает мучительную проблему греха и искупления. Художественный талант и зрелый опыт избирают самые доступные символы и образы для изображения предметов веры. Глубокие личные переживания, сострадание народу в его скорбях способствовали созданию глубоко православной по содержанию, дорогой верующему сердцу иконы Святая Троица.

Рублев как инок-созерцатель обладал исключительной способностью одухотво­рять образ. Он является в нашем представлении «духоносцем», «боговидцем» — лицом, отмеченным особой силой благодати. Краски и линии кисти Рублева «зву­чат» как струны или голос певца. Сила его творчества не только в его необычайном таланте как художника и мастера, но и в присущем ему благодатном даре наглядно­го раскрытия содержания православных догматов, способности запечатлевать в не­забываемых образах вечную красоту божественной Истины.

Символ веры для него — голос Церкви, наивысшее проявление просвещенного Ду­хом святым соборного разума, объявившего сущность веры. Что провозгласил и на­писал на пергаменте за тысячу лет перед этим Афанасий Великий, то изобразил ки­стью Андрей Рублев. Выношенный в сердце, согретом любовью, образ святой Трои­цы заблистал яркими красками и сделался источником радости, духовного утешения и размышления для многих поколений.

Поразителен самый факт возникновения этого гениального произведения, живого «гимна любви», на Руси в начале XVвека, среди всеобщего мрака и угнетения, среди постоянной опасности уничтожения огнем и мечом. Но не менее поразительно и по­строение величественного каменного Троицкого собора на месте пожарища, остав­ленного Едигеем. Эти факты свидетельствуют, что в наших предках «совершенная любовь изгоняла страх» (1 Иоан. 4, 18)...

Создать образ, достойный собора, воздвигаемого во имя святой Троицы, и при­том «в похвалу преподобного Сергия»,— вот стремление, воодушевлявшее благого­вейного инока.

96

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ГОЛУБЦОВ

Но мог ли думать «смиренный инок» Андрей, что образ, созданный им, переживет века, станет истинным мерилом красоты, будет провозглашен мировым про­изведением искусства, объявлен общенародным достоянием, а скромная обитель — Андрониев монастырь, место его погребения,— станет народным архитектурным памятником с присвоением ему имени Андрея Рублева!

Голубцов Н. Пресвятая Троица и домостроительство. (Об иконе инока

Андрея Рублева).— Журнал Московской патриархии,

1960, № 7, с. 32, 35—36 и 40.

studfiles.net

Голубцов, Николай Александрович (протоиерей) - это... Что такое Голубцов, Николай Александрович (протоиерей)?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Голубцов. Род деятельности: Дата рождения: Место рождения: Гражданство: Дата смерти: Место смерти: Награды и премии:
Николай Александрович Голубцов

священник РПЦ

12 декабря 1900(1900-12-12)

Сергиев Посад

Россия

20 сентября 1963(1963-09-20) (62 года)

Москва

(награды и премии)

Николай Александрович Голубцов (12 декабря 1900, Сергиев Посад — 20 сентября 1963, Москва) — протоиерей Русской православной церкви.

Семья, детство и юность

Отец — профессор Московской духовной академии Александр Петрович Голубцов (1860—1911), специалист в области литургики и церковной археологии. Мать — Ольга Сергеевна, урождённая Смирнова (1867—1920), дочь протоиерея, ректора Московской духовной академии. Умерла, заразившись оспой, ухаживая за крестьянскими детьми. В семье было 12 детей, в том числе Иван, доктор исторических наук и Павел, будущий архиепископ Сергий (Голубцов). Ещё один сын, Серафим, также стал священником. Николай был седьмым ребёнком в семье.

Жена — Мария Францевна, урождённая Гринкевич, дочь агронома, родилась в лютеранской семье, под влиянием своего будущего мужа приняла православие.

Детство провёл в Сергиевом Посаде, после смерти матери переехал в Москву, опекал младших братьев Ивана и Павла. Окончил гимназию, Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева (1925), получив диплом агронома-полевода.

В 1918—1920 служил по мобилизации в тыловых частях Красной армии, где его заставляли чистить отхожие места за отказ снять нательный крест. С детства был верующим человеком, его духовным наставником вначале являлся старец Алексей Зосимовский, а после его кончины - священник Сергей Успенский, расстрелянный в 1937 и позднее причисленный к лику святых. Как православный верующий, отказался от получения высшего гуманитарного образования, которое уже подвергалось сильному идеологическому воздействию[источник не указан 929 дней].

Агроном

Окончив академию, поступил работать агрономом на станции Ашукинская близ Загорска (так тогда назывался Сергиев Посад), читал крестьянам просветительские лекции, но вскоре был уволен за религиозные убеждения без права «контактов с населением». Затем работал на Московской семенной станции, а в 1937—1949 — научным сотрудником в библиотеке ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина). Во время Великой Отечественной войны каждое лето работал на «трудовом фронте» в колхозе. По воспоминаниям его духовного чада Сергея Иосифовича Фуделя,

однажды зимой пришло сообщение, что в том колхозе, где он работал летом, некий юноша попал под суд, и ему по законам военного времени грозил расстрел. Юноша был невиновен, и Николай Александрович мог это подтвердить. Начальство отказалось отпускать его с работы, и он уехал самовольно, а в войну такой поступок приравнивался к дезертирству. Суд состоялся, и благодаря показаниям Николая Александровича юношу оправдали. Интересно, что при этом самовольный уход с работы обошелся без последствий. И таких случаев немало.

Священник

В 1940-е годы, готовясь к принятию сана, проходил практику в качестве пономаря и чтеца в московском храме Рождества Христова в Измайлово. В 1949 сдал экзамены за курс Московской духовной семинарии. С 1 сентября 1949 — диакон, с 4 сентября 1949 — священник. Служил в московских храмах: в церкви Ризоположения Господня на Донской улице и в Малом соборе Донского монастыря. Среди его духовных чад были многие представители интеллигенции, в том числе знаменитая пианистка Мария Вениаминовна Юдина. Его духовным чадом в молодости был Александр Мень — о. Николай оказал на него значительное влияние. По словам С. И. Фуделя,

это был действительно «пастырь добрый», отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто он только и ждал этого прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы.

В 1962 крестил дочь Иосифа Сталина Светлану Аллилуеву, которая впоследствии вспоминала об о. Николае:

Я никогда не забуду наш первый разговор в пустой церкви после службы. Подошел быстрой походкой пожилой человек с таким лицом, как у Павлова, Сеченова, Пирогова — больших русских ученых. Лицо одновременно простое и интеллигентное, полное внутренней силы. Он быстро пожал мне руку, как будто мы старые знакомые, сел на скамью у стены, положил ногу на ногу и пригласил меня сесть рядом. Я растерялась, потому что его поведение было обыкновенным. Он расспрашивал меня о детях, о работе, и я вдруг начала говорить ему все, еще не понимая, что это — исповедь. Наконец я призналась ему, что не знаю, как нужно разговаривать со священником, и прошу меня простить за это. Он улыбнулся и сказал: «Как с обыкновенным человеком». Это было сказано серьёзно и проникновенно. И все-таки перед тем как уйти, когда он протянул мне для обычного рукопожатия руку, я поцеловала ее, повинуясь какому-то порыву. Он опять улыбнулся. Его лицо было сдержанным и строгим, улыбка этого лица стоила многого…

Духовные чада оставили воспоминания об о. Николае, в которых, в частности, отмечали его мудрости и прозорливость:

Все браки, которые он благословлял, были счастливые. Но уж если отец Николай не благословлял, непослушание оканчивалось катастрофой. Катастрофой, но не трагедией, потому что батюшка все-таки вытаскивал из беды своей всесильной молитвой. Одна девушка решила выйти замуж. Отец Николай не знал жениха, никогда не видел его, но сразу сказал, что это не тот человек, который ей нужен, девушка стояла на своём, горевала, даже плакала. Отец Николай не благословлял. Когда мы стали спрашивать батюшку, почему он так против, ну, может, все-таки надо благословить, он вздохнул и, так горько, как самый любящий отец, сказал: «Уж очень мне её жалко — он её бить будет». Девушка всё же сделала по-своему. И этот человек, ставший её мужем, действительно избивал её. Я знаю, сколько страданий ей пришлось вынести.

Автор очерка о «Троице» Андрея Рублёва, служб с акафистом иконам Донской Божьей Матери и «Взыскание погибших», проповедей, нередко печатавшихся в «Журнале Московской Патриархии». Хотя, по воспоминаниям современников, ему не разрешали проповедовать в храме, и о. Сергий мог лишь произносить несколько слов перед исповедью, которые превращались в маленькую проповедь на тему евангельского чтения, памяти святого этого дня. Духовные чада вспоминали, что «временами батюшка так говорил, с таким горячим убеждением, мольбой, просьбой, что сердце отвечало, даже самое глухое, самое чёрствое».

Ссылки

biograf.academic.ru

ГОЛУБЦОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ - Древо

ГОЛУБЦОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ - Древо

. Ольга Сергеевна была глубоко верующей христианкой, хорошо знала Св. Писание, многое из него помнила наизусть, и воспитывала детей в вере и благочестии. Все силы она отдавала семье, но при этом находила время и для дел милосердия и благотворительного служения. Скончалась она, заразившись черной оспой, когда ухаживала за больными крестьянскими детьми в Тамбовской губернии во время Гражданской войны. Ольга Сергеевна была духовной дочерью иеросхимонаха Алексия (Соловьева) из Зосимовой пустыни, часто ездила к нему и брала с собой детей, приучая их к регулярной исповеди и продолжительным монастырским службам. После смерти матери семейство Голубцовых продолжало духовно окормляться у Алексия Зосимовского.

Николай был седьмым ребенком в семье, он рос любознательным, смышленым мальчиком. Его жажда активного познания мира нередко переливалась через край, за что ему нередко попадало от матери, любившей порядок в доме и довольно строго державшей детей. Обычно в наказание за проступки его ставили в угол. Но отец как-то особо любил Николая за его живой и пытливый ум, и порой защищал от праведного гнева матери, ограничиваясь устным внушением. Отцу, видимо, импонировало то, что Николай очень любил книги, которых в профессорском доме было много. Не все дети Голубцовых одинаково проявляли интерес к книгам, а у Николая, как писал его биограф и племянник, дьякон Сергий Голубцов, была «любознательность, проявляющаяся в запойном чтении книг». Начитанность позже очень пригодилась ему в его пастырском служении. Николаю было всего 11 лет, когда умер отец, но он сохранил о нем самые теплые воспоминания

Будущий пастырь духовно окормлялся также у о. Иоанна Бычкова, вернувшегося из ссылки и служившего в Пименовской церкви, и некоторое время — у о. Алексия Демина, протоиерея Елоховского собора. Все эти священники имели немалый опыт служения Церкви, опыт противостояния безбожной власти, которая крайне враждебно относилась к духовенству. Общение с такими пастырями формировало душу Николая Голубцова, который медленно, но верно шел к тому, чтобы однажды самому стать священником. Но произошло это далеко не сразу.

Светская работа После окончания Тимирязевской Академии Николай Александрович Голубцов работал агрономом на станции Ашукинская Северной ж. д., что близ Сергиева Посада, тогда Загорска. Помимо опытной работы он читал просветительские лекции крестьянам, а было это в основном в зимнее время годы, так как летом все сельские жители заняты на полевых работах. Лекции проходили в не отапливаемых помещениях, и Николай Александрович сорвал себе голос, который так и не восстановил до конца жизни.

В 20-30-е гг. в Советском Союзе периодически проводились проверки кадров, по существу — идеологические чистки. При очередной такой проверке Николай Александрович за религиозные убеждения, которые он никогда не скрывал от коллег, был уволен с работы без права «контактов с населением». С таким «билетом» найти работу было трудно, но все же через знакомых он устроился на Московскую семенную станцию. Брак Здесь он познакомился со своей будущей женой — Марией Францевной Гринкевич, дочерью одного из коллег, также агронома. Она была очень верующей, но как немка воспитана в лютеранстве, они подолгу беседовали о вере, и это привело к тому, что девушка приняла православие. А 24 июля 1932 г. Николай Александрович и Мария Францевна вступили в брак.

Первым жильем молодых супругов была, естественно, коммуналка, но им досталась не комната, а половина комнаты, перегороженная занавеской, за которой жили соседи. Только через десять лет, в 1942 г. Голубцовы смогли переехать в дом родителей Марии Францевны в Измайлове, когда умерла ее мать, а отца репрессировали. Вернее, и здесь им принадлежала только половина деревянного дома — три комнатки и терраса с отдельным входом и садом (вторую половину дома занимала другая семья) . Дом в Измайлове станет свидетелем пастырского подвига о. Николая, сюда на окраину города будут приезжать многочисленные его духовные чада. В 1937 г. Николай Александрович перешел на работу в библиотеку ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук им. Ленина) , где проработал вплоть до своего рукоположения в 1949 г. Большую часть жизни Николай Александрович был светским специалистом, работал в советских учреждениях, но его талант пастыря проявлялся и там. Это ощущалось в его доброжелательном отношении к людям, во внимании к их проблемам, в его готовности придти им на помощь — словом и делом. Он продолжал также опекать своих братьев и сестер, наставлял их в письмах, спешил на помощь, когда им что-то угрожало. Так в 1939 г., в свой отпуск, он едет в Крым, где закрывался, а по сути разгонялся, Кизилташский монастырь ( близ Аю-Дага ) , здесь подвизалась его сестра Наталья, принявшая в 1925 г. монашеский постриг с именем Сергия. Он забирает сестру и едет с ней в Киев, в Киево-Печерскую лавру, к владыке Антонию (Абашидзе) , который взял под свое благословение инокиню Сергию в эти трудные для Церкви годы. В 1934 г. Николаю Александровичу пришлось ехать на Север, в устье Онеги, где отбывал ссылку его младший брат Серафим, он простудился на лесоповале и тяжело заболел и мог бы просто погибнуть, если бы Николай Александрович не прибыл вовремя.

Но не только к родственникам спешил на помощь будущий пастырь, его сотрудники и знакомые также всегда ощущали его постоянную заботу и внимание, готовность быть рядом в трудную минуту. И коллеги очень ценили это свойство жертвенной и в то же время мудрой его натуры. Вот как об этом пишет в своей книге С. И. Фудель. «Когда кто-нибудь из сотрудников большого учреждения (ВАСХНИЛ) не справлялся со своим делом или был удручен какими-нибудь огорчениями служебной или личной жизни, он неизменно слышал совет: «Знаете, сходите к Николаю Александровичу, и все расскажите, не стесняйтесь, он такой простой и отзывчивый». И люди шли к нему, сначала со страхом и стеснением, а потом легко и доверчиво. И так было в течение целого ряда лет. Поэтому о каждом сотруднике он знал многое и многим старался помочь. Известны случаи, когда в годы Отечественной войны он умудрялся до работы утром привезти на санях напиленные и наколотые дрова на квартиру одиноким и больным товарищам».

Ни один человек ему не был безразличен, в каждом он принимал деятельное участие. Вот один показательный случай, о котором пишет Фудель. От военной службы Николай Александрович был освобожден по состоянию здоровья, но каждое лето его отправляли на трудовой фронт — в колхоз, на лесоповал. Однажды зимой пришло сообщение, что в том колхозе, где он работал летом, некий юноша попал под суд, и ему по законам военного времени грозил расстрел. Юноша был невиновен, и Николай Александрович мог это подтвердить. Начальство отказалось отпускать его с работы, и он уехал самовольно, а в войну такой поступок приравнивался к дезертирству. Суд состоялся, и благодаря показаниям Николая Александровича юношу оправдали. Интересно, что при этом самовольный уход с работы обошелся без последствий. И таких случаев немало.

Дом в Измайлове с самого первого дня стал приютом для детей. В 1942 г. супруги Голубцовы взяли — 3-х летнего Володю и чуть позже годовалую Валентину, обоих детей они усыновили. А в 1943 г., когда скончалась сестра Николая Александровича, Анна, муж которой, о. Алексей Габрияник, был в ссылке, Николай Александрович и Мария Францевна взяли в свой дом двух их дочерей — Марию 15 лет и Ирину 6 лет.

В этом доме нашла приют также Лили Эдуардовна Эрдмани, она когда-то была бонной у Марии Францевны, во время войны ее как немку выслали в Среднюю Азию, также как и отца Марии Францевны, но отец так и скончался в ссылке, а Лили Эдуардовна в конце 50-х гг. вернулась. Ее приняли в семье Голубцовых как члена семьи, и она жила у них до самой своей смерти.

Терраса Измайловского дома выходила в небольшой сад — 5-6 соток. Здесь, уже будучи священником, о. Николай и принимал духовных чад. В саду была сделана для этого беседка — «будочка», как ее называли Голубцовы. С противоположной стороны, где дом выходил на трамвайные пути, к дому примыкал дровяной сарай, в нем о. Николай уединялся для молитвы. Священник Рано или поздно Николай Александрович Голубцов должен был принять священнический сан. К этому все сподвигало в его жизни. Даже многими коллегами его переход со светской работы на священническое служение был воспринят как нечто само собой разумеющееся. Это было совсем не просто. Такой поступок воспринимался как скандал в обществе, как идеологическая диверсия. О рукоположении он говорил еще со своими духовными наставниками — о. Алексеем Зосимовским и о. Сергием Успенским. У последнего, в храме Неопалимой купины, в 20-е гг. он прислуживал в алтаре вместе со своим братом Павлом (будущим архиепископом Новгородским) . Но духовные отцы посоветовали ему получить светское образование и не спешить с рукоположением. Старец Алексей говорил ему: «Сейчас ты в два счета погибнешь, но придет время, когда ты будешь нужен» (По другой версии он сказал: «Сейчас есть другие, а придет время, когда ты нужен будешь») . И вот время пришло.

После войны, как только открыли духовную семинарию, Николай Александрович стал усиленно готовиться к сдаче экзаменов. Проработав семинарские программы, 3 августа 1949 г. он успешно выдержал экзамен за весь семинарский курс. 1 сентября 1949 года состоялось его рукоположение в диаконы, 2 сентября он служил в Измайловском храме вместе с отцом Иоанном Крестьянкиным. 4 сентября произошла его священническая хиротония. Его определи служить в церковь Ризоположения Господня на Донской улице, в его обязанности также входило служить в Малом соборе Донского монастыря. Если раньше к Николаю Александровичу Голубцову обращались десятки людей, находя в нем защиту и утешение, то теперь к о. Николаю шли сотни, находя в нем внимательного и глубокого исповедника и наставника. Это были не только простые бабушки, с которыми он всегда находил общий язык, но и молодежь, и интеллигенция, люди науки и искусства. А надо учесть, что советская интеллигенция — это своеобразная категория людей, которые уже были оторваны от православной традиции. К ним нужен был особый подход. Здесь помог длительный опыт работы в госучреждениях. Были среди духовных чад о. Николая и выдающиеся люди, например, Мария Вениаминовна Юдина, знаменитая пианистка. У него крестилась дочь Сталина Светлана Аллилуева. С. И. Фудель писал: «Это был действительно «пастырь добрый», отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто он только и ждал этого прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы».

Помимо церковных служб о. Николаю приходилось едва ли не каждый день ездить по требам — причащать больных, соборовать умирающих, исповедовать престарелых, не выходящих из дома, да и просто навещать своих прихожан, которые приглашали его домой поговорить с их неверующими родственниками. И о. Николай никогда не отказывал, охотно откликался на любую просьбу приехать, даже если ехать нужно было на другой конец Москвы. Без машины, на городском транспорте, со святыми дарами на груди, о. Николай отправлялся в путь, который заканчивался порой глубокой ночью. Он посещал своих чад не только дома, он умудрялся проникать в больницы, чтобы причастить больных и умирающих, а это в советское время было строжайше запрещено.

С. И. Фудель пишет: «Он мог, например, даже в Великий Четверг, после поздней обедни, на которой было чуть ли не тысячи причастников, ехать без всякого перерыва, через всю Москву, на метро и автобусах, чтобы навестить больных, а потом, не заезжая домой, возвращаться в церковь на 12 Евангелий (на Страстной о Николай служил обычно в Донском один от Великого Вторника до Пасхальной ночи) . Известны случаи, когда родственники больного человека вовсе не желали его принимать, а он все-таки ехал туда. В одном доме его не впускали три раза, и только на четвертый его смиренное упорство победило к радости больного, и, кажется, кого-то из тех, кто не впускал его и раскаялся».

О. Николай обладал даром прозорливости. Иной раз он отговаривал больных от сложнейших операций, и они выздоравливали. Когда он благословлял брак, эти семьи потом были очень крепкими. Его советы по поводу работы также имели свои добрые плоды, особенно если его чада к ним прислушивались. Он был очень мягким человеком, не давил на своих прихожан, но его твердость в вере давала им чувство защищенности и помогала раскрыться. Все, что он требовал — это доверия и послушания. «Духовничество, — говорил он, — это вот что: с одной стороны дается обязательство послушания, а с другой — обязательство спасти душу». Бывали среди его чад и трудные, и непослушные, не поступавшие по его светам, но он только молился о них, никогда не упрекал: «разве может отец сердится на своих детей», — говорил он.

О. Николай считал, что духовный путь верующего совершается совместными усилиями, но при этом сам человек должен трудиться серьезно и честно, а духовный отец ему только помогает на этом пути. Батюшка советовал своим чадам вести «дневник грехов», записывать и анализировать все то, что мешает в духовной жизни, тем самым постепенно побеждать и изживать «запинающий нас грех». Часто он давал чадам книги из своей библиотеки, затем спрашивал, прочел ли человек книгу и что из нее усвоил. Этим он приучал людей к внутренней духовной работе.

Своей пастве о. Николай советовал часто причащаться — «Это самое главное! », говорил он. В советское время это была совсем не распространенная практика, напротив, в большинстве храмов к причастию обычно подходили немногие, да и те с небольшой периодичностью. Большинство священников считали, что причащаться достаточно несколько раз в год, в основном, во время постов. В Русской Православной церкви практика частного причащения была введена только о.

, это яркие и глубокие размышления, затрагивающие самые тонике струны души. Но все свои таланты он положил на алтарь служения, все силы и все свое время он отдал пастырскому служению. В сущности, священником он был недолго — 14 лет, но это были годы настоящего подвига. И умер он как добрый пастырь, ему было всего 63 года, но он перенес два инфаркта, и второй оказался смертельным, а это значит, что не выдержало его сердце, которое вмещало столь многих людей с их многочисленными проблемами и болью. 19 сентября

Ссылки на другие источники в источнике:

АЛЕКСАНДР ПЕРЕСВЕТ - Древо | СНЕЖНИЦКИЙ ПЕТР АНДРЕЕВИЧ - Древо | АНДРЕЙ ОСЛЯБЯ - Древо | ЛУКА ГЛУБОКОРЕЧЕНСКИЙ - Древо | ЛОМОВИЦКИЙ АЛЕКСЕЙ ФИРСОВИЧ - Древо | КЛУ - Древо | МАРТИРИЙ (ГОРБАЧЕВИЧ) - Древо | ИОАСАФ (КРЫМЗИН) - Древо | ГОЛУБЦОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ - Древо |
ГОЛУБЦОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ - Древо ... Ольга Сергеевна была глубоко верующей христианкой, хорошо знала Св. Писание, многое из него помнила наизусть, и воспитывала детей в вере и благочестии. Все силы она отдавала семье, но при этом находила время и для дел милосердия и благотворительного служения. Скончалась она, заразившись черной оспой, когда ухаживала за больными крестьянскими детьми в Тамбовской губернии во время Гражданской войны. Ольга Сергеевна была духовной дочерью иеросхимонаха Алексия (Соловьева) из Зосимовой пустыни, часто ездила к нему и брала с собой детей, приучая их к регулярной исповеди и продолжительным монастырским службам. После смерти матери семейство Голубцовых продолжало духовно окормляться у Алексия Зосимовского. Николай был седьмым ребенком в семье, он рос любознательным, смышленым мальчиком. Его жажда активного познания мира нередко переливалась через край, за что ему нередко попадало от матери, любившей порядок в доме и довольно строго державшей детей. Обычно в наказание за проступки его ставили в угол. Но отец как-то особо любил Николая за его живой и пытливый ум, и порой защищал от праведного гнева матери, ограничиваясь устным внушением. Отцу, видимо, импонировало то, что Николай очень ... Посмотреть другие результаты по теме ...

xn--b1algoccq.xn--p1ai

Голубцов, Николай Александрович (протоиерей) - это... Что такое Голубцов, Николай Александрович (протоиерей)?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Голубцов. Род деятельности: Дата рождения: Место рождения: Гражданство: Дата смерти: Место смерти: Награды и премии:
Николай Александрович Голубцов

священник РПЦ

12 декабря 1900(1900-12-12)

Сергиев Посад

Россия

20 сентября 1963(1963-09-20) (62 года)

Москва

(награды и премии)

Николай Александрович Голубцов (12 декабря 1900, Сергиев Посад — 20 сентября 1963, Москва) — протоиерей Русской православной церкви.

Семья, детство и юность

Отец — профессор Московской духовной академии Александр Петрович Голубцов (1860—1911), специалист в области литургики и церковной археологии. Мать — Ольга Сергеевна, урождённая Смирнова (1867—1920), дочь протоиерея, ректора Московской духовной академии. Умерла, заразившись оспой, ухаживая за крестьянскими детьми. В семье было 12 детей, в том числе Иван, доктор исторических наук и Павел, будущий архиепископ Сергий (Голубцов). Ещё один сын, Серафим, также стал священником. Николай был седьмым ребёнком в семье.

Жена — Мария Францевна, урождённая Гринкевич, дочь агронома, родилась в лютеранской семье, под влиянием своего будущего мужа приняла православие.

Детство провёл в Сергиевом Посаде, после смерти матери переехал в Москву, опекал младших братьев Ивана и Павла. Окончил гимназию, Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева (1925), получив диплом агронома-полевода.

В 1918—1920 служил по мобилизации в тыловых частях Красной армии, где его заставляли чистить отхожие места за отказ снять нательный крест. С детства был верующим человеком, его духовным наставником вначале являлся старец Алексей Зосимовский, а после его кончины - священник Сергей Успенский, расстрелянный в 1937 и позднее причисленный к лику святых. Как православный верующий, отказался от получения высшего гуманитарного образования, которое уже подвергалось сильному идеологическому воздействию[источник не указан 929 дней].

Агроном

Окончив академию, поступил работать агрономом на станции Ашукинская близ Загорска (так тогда назывался Сергиев Посад), читал крестьянам просветительские лекции, но вскоре был уволен за религиозные убеждения без права «контактов с населением». Затем работал на Московской семенной станции, а в 1937—1949 — научным сотрудником в библиотеке ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина). Во время Великой Отечественной войны каждое лето работал на «трудовом фронте» в колхозе. По воспоминаниям его духовного чада Сергея Иосифовича Фуделя,

однажды зимой пришло сообщение, что в том колхозе, где он работал летом, некий юноша попал под суд, и ему по законам военного времени грозил расстрел. Юноша был невиновен, и Николай Александрович мог это подтвердить. Начальство отказалось отпускать его с работы, и он уехал самовольно, а в войну такой поступок приравнивался к дезертирству. Суд состоялся, и благодаря показаниям Николая Александровича юношу оправдали. Интересно, что при этом самовольный уход с работы обошелся без последствий. И таких случаев немало.

Священник

В 1940-е годы, готовясь к принятию сана, проходил практику в качестве пономаря и чтеца в московском храме Рождества Христова в Измайлово. В 1949 сдал экзамены за курс Московской духовной семинарии. С 1 сентября 1949 — диакон, с 4 сентября 1949 — священник. Служил в московских храмах: в церкви Ризоположения Господня на Донской улице и в Малом соборе Донского монастыря. Среди его духовных чад были многие представители интеллигенции, в том числе знаменитая пианистка Мария Вениаминовна Юдина. Его духовным чадом в молодости был Александр Мень — о. Николай оказал на него значительное влияние. По словам С. И. Фуделя,

это был действительно «пастырь добрый», отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто он только и ждал этого прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы.

В 1962 крестил дочь Иосифа Сталина Светлану Аллилуеву, которая впоследствии вспоминала об о. Николае:

Я никогда не забуду наш первый разговор в пустой церкви после службы. Подошел быстрой походкой пожилой человек с таким лицом, как у Павлова, Сеченова, Пирогова — больших русских ученых. Лицо одновременно простое и интеллигентное, полное внутренней силы. Он быстро пожал мне руку, как будто мы старые знакомые, сел на скамью у стены, положил ногу на ногу и пригласил меня сесть рядом. Я растерялась, потому что его поведение было обыкновенным. Он расспрашивал меня о детях, о работе, и я вдруг начала говорить ему все, еще не понимая, что это — исповедь. Наконец я призналась ему, что не знаю, как нужно разговаривать со священником, и прошу меня простить за это. Он улыбнулся и сказал: «Как с обыкновенным человеком». Это было сказано серьёзно и проникновенно. И все-таки перед тем как уйти, когда он протянул мне для обычного рукопожатия руку, я поцеловала ее, повинуясь какому-то порыву. Он опять улыбнулся. Его лицо было сдержанным и строгим, улыбка этого лица стоила многого…

Духовные чада оставили воспоминания об о. Николае, в которых, в частности, отмечали его мудрости и прозорливость:

Все браки, которые он благословлял, были счастливые. Но уж если отец Николай не благословлял, непослушание оканчивалось катастрофой. Катастрофой, но не трагедией, потому что батюшка все-таки вытаскивал из беды своей всесильной молитвой. Одна девушка решила выйти замуж. Отец Николай не знал жениха, никогда не видел его, но сразу сказал, что это не тот человек, который ей нужен, девушка стояла на своём, горевала, даже плакала. Отец Николай не благословлял. Когда мы стали спрашивать батюшку, почему он так против, ну, может, все-таки надо благословить, он вздохнул и, так горько, как самый любящий отец, сказал: «Уж очень мне её жалко — он её бить будет». Девушка всё же сделала по-своему. И этот человек, ставший её мужем, действительно избивал её. Я знаю, сколько страданий ей пришлось вынести.

Автор очерка о «Троице» Андрея Рублёва, служб с акафистом иконам Донской Божьей Матери и «Взыскание погибших», проповедей, нередко печатавшихся в «Журнале Московской Патриархии». Хотя, по воспоминаниям современников, ему не разрешали проповедовать в храме, и о. Сергий мог лишь произносить несколько слов перед исповедью, которые превращались в маленькую проповедь на тему евангельского чтения, памяти святого этого дня. Духовные чада вспоминали, что «временами батюшка так говорил, с таким горячим убеждением, мольбой, просьбой, что сердце отвечало, даже самое глухое, самое чёрствое».

Ссылки

dis.academic.ru

Голубцов, Николай Александрович (протоиерей) - это... Что такое Голубцов, Николай Александрович (протоиерей)?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Голубцов. Род деятельности: Дата рождения: Место рождения: Гражданство: Дата смерти: Место смерти: Награды и премии:
Николай Александрович Голубцов

священник РПЦ

12 декабря 1900(1900-12-12)

Сергиев Посад

Россия

20 сентября 1963(1963-09-20) (62 года)

Москва

(награды и премии)

Николай Александрович Голубцов (12 декабря 1900, Сергиев Посад — 20 сентября 1963, Москва) — протоиерей Русской православной церкви.

Семья, детство и юность

Отец — профессор Московской духовной академии Александр Петрович Голубцов (1860—1911), специалист в области литургики и церковной археологии. Мать — Ольга Сергеевна, урождённая Смирнова (1867—1920), дочь протоиерея, ректора Московской духовной академии. Умерла, заразившись оспой, ухаживая за крестьянскими детьми. В семье было 12 детей, в том числе Иван, доктор исторических наук и Павел, будущий архиепископ Сергий (Голубцов). Ещё один сын, Серафим, также стал священником. Николай был седьмым ребёнком в семье.

Жена — Мария Францевна, урождённая Гринкевич, дочь агронома, родилась в лютеранской семье, под влиянием своего будущего мужа приняла православие.

Детство провёл в Сергиевом Посаде, после смерти матери переехал в Москву, опекал младших братьев Ивана и Павла. Окончил гимназию, Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева (1925), получив диплом агронома-полевода.

В 1918—1920 служил по мобилизации в тыловых частях Красной армии, где его заставляли чистить отхожие места за отказ снять нательный крест. С детства был верующим человеком, его духовным наставником вначале являлся старец Алексей Зосимовский, а после его кончины - священник Сергей Успенский, расстрелянный в 1937 и позднее причисленный к лику святых. Как православный верующий, отказался от получения высшего гуманитарного образования, которое уже подвергалось сильному идеологическому воздействию[источник не указан 929 дней].

Агроном

Окончив академию, поступил работать агрономом на станции Ашукинская близ Загорска (так тогда назывался Сергиев Посад), читал крестьянам просветительские лекции, но вскоре был уволен за религиозные убеждения без права «контактов с населением». Затем работал на Московской семенной станции, а в 1937—1949 — научным сотрудником в библиотеке ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина). Во время Великой Отечественной войны каждое лето работал на «трудовом фронте» в колхозе. По воспоминаниям его духовного чада Сергея Иосифовича Фуделя,

однажды зимой пришло сообщение, что в том колхозе, где он работал летом, некий юноша попал под суд, и ему по законам военного времени грозил расстрел. Юноша был невиновен, и Николай Александрович мог это подтвердить. Начальство отказалось отпускать его с работы, и он уехал самовольно, а в войну такой поступок приравнивался к дезертирству. Суд состоялся, и благодаря показаниям Николая Александровича юношу оправдали. Интересно, что при этом самовольный уход с работы обошелся без последствий. И таких случаев немало.

Священник

В 1940-е годы, готовясь к принятию сана, проходил практику в качестве пономаря и чтеца в московском храме Рождества Христова в Измайлово. В 1949 сдал экзамены за курс Московской духовной семинарии. С 1 сентября 1949 — диакон, с 4 сентября 1949 — священник. Служил в московских храмах: в церкви Ризоположения Господня на Донской улице и в Малом соборе Донского монастыря. Среди его духовных чад были многие представители интеллигенции, в том числе знаменитая пианистка Мария Вениаминовна Юдина. Его духовным чадом в молодости был Александр Мень — о. Николай оказал на него значительное влияние. По словам С. И. Фуделя,

это был действительно «пастырь добрый», отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто он только и ждал этого прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы.

В 1962 крестил дочь Иосифа Сталина Светлану Аллилуеву, которая впоследствии вспоминала об о. Николае:

Я никогда не забуду наш первый разговор в пустой церкви после службы. Подошел быстрой походкой пожилой человек с таким лицом, как у Павлова, Сеченова, Пирогова — больших русских ученых. Лицо одновременно простое и интеллигентное, полное внутренней силы. Он быстро пожал мне руку, как будто мы старые знакомые, сел на скамью у стены, положил ногу на ногу и пригласил меня сесть рядом. Я растерялась, потому что его поведение было обыкновенным. Он расспрашивал меня о детях, о работе, и я вдруг начала говорить ему все, еще не понимая, что это — исповедь. Наконец я призналась ему, что не знаю, как нужно разговаривать со священником, и прошу меня простить за это. Он улыбнулся и сказал: «Как с обыкновенным человеком». Это было сказано серьёзно и проникновенно. И все-таки перед тем как уйти, когда он протянул мне для обычного рукопожатия руку, я поцеловала ее, повинуясь какому-то порыву. Он опять улыбнулся. Его лицо было сдержанным и строгим, улыбка этого лица стоила многого…

Духовные чада оставили воспоминания об о. Николае, в которых, в частности, отмечали его мудрости и прозорливость:

Все браки, которые он благословлял, были счастливые. Но уж если отец Николай не благословлял, непослушание оканчивалось катастрофой. Катастрофой, но не трагедией, потому что батюшка все-таки вытаскивал из беды своей всесильной молитвой. Одна девушка решила выйти замуж. Отец Николай не знал жениха, никогда не видел его, но сразу сказал, что это не тот человек, который ей нужен, девушка стояла на своём, горевала, даже плакала. Отец Николай не благословлял. Когда мы стали спрашивать батюшку, почему он так против, ну, может, все-таки надо благословить, он вздохнул и, так горько, как самый любящий отец, сказал: «Уж очень мне её жалко — он её бить будет». Девушка всё же сделала по-своему. И этот человек, ставший её мужем, действительно избивал её. Я знаю, сколько страданий ей пришлось вынести.

Автор очерка о «Троице» Андрея Рублёва, служб с акафистом иконам Донской Божьей Матери и «Взыскание погибших», проповедей, нередко печатавшихся в «Журнале Московской Патриархии». Хотя, по воспоминаниям современников, ему не разрешали проповедовать в храме, и о. Сергий мог лишь произносить несколько слов перед исповедью, которые превращались в маленькую проповедь на тему евангельского чтения, памяти святого этого дня. Духовные чада вспоминали, что «временами батюшка так говорил, с таким горячим убеждением, мольбой, просьбой, что сердце отвечало, даже самое глухое, самое чёрствое».

Ссылки

dikc.academic.ru

Голубцов, Николай Александрович (протоиерей) - это... Что такое Голубцов, Николай Александрович (протоиерей)?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Голубцов. Род деятельности: Дата рождения: Место рождения: Гражданство: Дата смерти: Место смерти: Награды и премии:
Николай Александрович Голубцов

священник РПЦ

12 декабря 1900(1900-12-12)

Сергиев Посад

Россия

20 сентября 1963(1963-09-20) (62 года)

Москва

(награды и премии)

Николай Александрович Голубцов (12 декабря 1900, Сергиев Посад — 20 сентября 1963, Москва) — протоиерей Русской православной церкви.

Семья, детство и юность

Отец — профессор Московской духовной академии Александр Петрович Голубцов (1860—1911), специалист в области литургики и церковной археологии. Мать — Ольга Сергеевна, урождённая Смирнова (1867—1920), дочь протоиерея, ректора Московской духовной академии. Умерла, заразившись оспой, ухаживая за крестьянскими детьми. В семье было 12 детей, в том числе Иван, доктор исторических наук и Павел, будущий архиепископ Сергий (Голубцов). Ещё один сын, Серафим, также стал священником. Николай был седьмым ребёнком в семье.

Жена — Мария Францевна, урождённая Гринкевич, дочь агронома, родилась в лютеранской семье, под влиянием своего будущего мужа приняла православие.

Детство провёл в Сергиевом Посаде, после смерти матери переехал в Москву, опекал младших братьев Ивана и Павла. Окончил гимназию, Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева (1925), получив диплом агронома-полевода.

В 1918—1920 служил по мобилизации в тыловых частях Красной армии, где его заставляли чистить отхожие места за отказ снять нательный крест. С детства был верующим человеком, его духовным наставником вначале являлся старец Алексей Зосимовский, а после его кончины - священник Сергей Успенский, расстрелянный в 1937 и позднее причисленный к лику святых. Как православный верующий, отказался от получения высшего гуманитарного образования, которое уже подвергалось сильному идеологическому воздействию[источник не указан 929 дней].

Агроном

Окончив академию, поступил работать агрономом на станции Ашукинская близ Загорска (так тогда назывался Сергиев Посад), читал крестьянам просветительские лекции, но вскоре был уволен за религиозные убеждения без права «контактов с населением». Затем работал на Московской семенной станции, а в 1937—1949 — научным сотрудником в библиотеке ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина). Во время Великой Отечественной войны каждое лето работал на «трудовом фронте» в колхозе. По воспоминаниям его духовного чада Сергея Иосифовича Фуделя,

однажды зимой пришло сообщение, что в том колхозе, где он работал летом, некий юноша попал под суд, и ему по законам военного времени грозил расстрел. Юноша был невиновен, и Николай Александрович мог это подтвердить. Начальство отказалось отпускать его с работы, и он уехал самовольно, а в войну такой поступок приравнивался к дезертирству. Суд состоялся, и благодаря показаниям Николая Александровича юношу оправдали. Интересно, что при этом самовольный уход с работы обошелся без последствий. И таких случаев немало.

Священник

В 1940-е годы, готовясь к принятию сана, проходил практику в качестве пономаря и чтеца в московском храме Рождества Христова в Измайлово. В 1949 сдал экзамены за курс Московской духовной семинарии. С 1 сентября 1949 — диакон, с 4 сентября 1949 — священник. Служил в московских храмах: в церкви Ризоположения Господня на Донской улице и в Малом соборе Донского монастыря. Среди его духовных чад были многие представители интеллигенции, в том числе знаменитая пианистка Мария Вениаминовна Юдина. Его духовным чадом в молодости был Александр Мень — о. Николай оказал на него значительное влияние. По словам С. И. Фуделя,

это был действительно «пастырь добрый», отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто он только и ждал этого прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы.

В 1962 крестил дочь Иосифа Сталина Светлану Аллилуеву, которая впоследствии вспоминала об о. Николае:

Я никогда не забуду наш первый разговор в пустой церкви после службы. Подошел быстрой походкой пожилой человек с таким лицом, как у Павлова, Сеченова, Пирогова — больших русских ученых. Лицо одновременно простое и интеллигентное, полное внутренней силы. Он быстро пожал мне руку, как будто мы старые знакомые, сел на скамью у стены, положил ногу на ногу и пригласил меня сесть рядом. Я растерялась, потому что его поведение было обыкновенным. Он расспрашивал меня о детях, о работе, и я вдруг начала говорить ему все, еще не понимая, что это — исповедь. Наконец я призналась ему, что не знаю, как нужно разговаривать со священником, и прошу меня простить за это. Он улыбнулся и сказал: «Как с обыкновенным человеком». Это было сказано серьёзно и проникновенно. И все-таки перед тем как уйти, когда он протянул мне для обычного рукопожатия руку, я поцеловала ее, повинуясь какому-то порыву. Он опять улыбнулся. Его лицо было сдержанным и строгим, улыбка этого лица стоила многого…

Духовные чада оставили воспоминания об о. Николае, в которых, в частности, отмечали его мудрости и прозорливость:

Все браки, которые он благословлял, были счастливые. Но уж если отец Николай не благословлял, непослушание оканчивалось катастрофой. Катастрофой, но не трагедией, потому что батюшка все-таки вытаскивал из беды своей всесильной молитвой. Одна девушка решила выйти замуж. Отец Николай не знал жениха, никогда не видел его, но сразу сказал, что это не тот человек, который ей нужен, девушка стояла на своём, горевала, даже плакала. Отец Николай не благословлял. Когда мы стали спрашивать батюшку, почему он так против, ну, может, все-таки надо благословить, он вздохнул и, так горько, как самый любящий отец, сказал: «Уж очень мне её жалко — он её бить будет». Девушка всё же сделала по-своему. И этот человек, ставший её мужем, действительно избивал её. Я знаю, сколько страданий ей пришлось вынести.

Автор очерка о «Троице» Андрея Рублёва, служб с акафистом иконам Донской Божьей Матери и «Взыскание погибших», проповедей, нередко печатавшихся в «Журнале Московской Патриархии». Хотя, по воспоминаниям современников, ему не разрешали проповедовать в храме, и о. Сергий мог лишь произносить несколько слов перед исповедью, которые превращались в маленькую проповедь на тему евангельского чтения, памяти святого этого дня. Духовные чада вспоминали, что «временами батюшка так говорил, с таким горячим убеждением, мольбой, просьбой, что сердце отвечало, даже самое глухое, самое чёрствое».

Ссылки

med.academic.ru


Смотрите также